Ребёнок было захныкал, но тут же замолчал. Возможно, ему сказали, что Змея также не терпит плача. Ей было досадно, что эти люди отказались от такого простого способа уменьшить чувство страха. Змея отвернулась от взрослых, сожалея, что они её боятся, но не желая тратить время на то, чтобы убедить их ей довериться.

- Всё хорошо, - успокоила она мальчика. - Травка нежный, сухой и мягкий. Если я положу его у твоей постельки, даже смерть не сможет к тебе приблизиться.

Травка скользнул в её узкую, грязную ладонь, и Змея протянула его к ребёнку.

- Нежный, - мальчик протянул руку и кончиками пальцев коснулся гладкой чешуи.

Даже в таком лёгком движении Змея почувствовала напряжение, хотя мальчик уже почти улыбнулся.

- Как тебя зовут?

Ребёнок скосил взгляд на родителей, и те в конце концов согласно кивнули.

- Стэвин, - прошептал мальчик, у которого уже не осталось сил ни дышать, ни говорить.

- А я Змея. Немного погодя, Стэвин, ближе к утру, мне придётся сделать тебе больно. Совсем чуть-чуть. Несколько дней ты поболеешь, но потом тебе станет лучше.

Мальчик серьёзно на неё посмотрел. Змея видела, что он всё понимал и боялся того, что она может сделать. Но при этом страха в нём было меньше, чем если бы она ему солгала. Болезнь прогрессировала, становилась всё более очевидной. Мальчик мучился всё сильнее. Однако все вокруг только успокаивали его и надеялись, что болезнь либо отступит, либо убьёт ребёнка.

Змея положила Травку на подушку мальчика и придвинула поближе свой саквояж. Взрослые по-прежнему её боялись. У них не было ни времени, ни желания попытаться проникнуться к ней доверием. Женщина была уже достаточно старой, чтобы у них с партнёром никогда уже не было другого ребёнка, даже если они снова попытаются. По их глазам, по робким прикосновениям Змея видела, как сильно они любили этого мальчика. Они просто обязаны были обратиться к ней, к Змее.

Из саквояжа лениво выполз Песочник, покачал головой, поводил языком, словно пробуя на вкус тепло, исходившее от человеческих тел.

- Это же...

Голос старшего партнёра был тихим и внешне спокойным, но в нём всё же сквозил страх. Песочник это почувствовал, принял угрожающую стойку и загремел своей трещоткой. Змея провела рукой по полу, отвлекая слабой вибрацией Песочника, потом подняла руку и вытянула её вперёд. Песочник расслабился и обернулся вокруг запястья Змеи, приняв вид живого тёмно-коричневого браслета.

- Нет, - сказала Змея. - Ребёнок слишком болен, и Песочник ему не поможет. Я знаю, это трудно, но, пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Вам это кажется жутким, но это единственное, что я могу сделать.

Ей пришлось растормошить Туманку, чтобы заставить ту выбраться наружу. Змея похлопала по саквояжу, а потом дважды ткнула в боковую стенку кулаком. Лёгкая вибрация от скольжения чешуи, и вот из саквояжа показалась голова кобры-альбиноса. Кобра двигалась быстро, но, казалось, её тело никогда не выскользнет из чемоданчика - таким оно было длинным. Кобра откинулась назад, приняла боевую стойку и зашипела. Её голова больше чем на метр поднялась над полом. Кобра распахнула свой капюшон. Взрослые позади неё порывисто задышали, словно загипнотизированные коричневым очковым рисунком на задней стороне капюшона Туманки. Не обращая внимания на людей, Змея заговорила с огромной коброй, вкладывая в свою речь силу и власть.

- Уймись, яростная тварь. Хочешь насытиться - сначала поработай. Пообщайся с ребёнком, прикоснись к нему. Его зовут Стэвин.

Туманка медленно сложила капюшон и позволила Змее погладить себя. В следующую секунду Змея крепко схватила кобру за голову и повернула её к Стэвину. В серебристых глазах Туманки отразился голубоватый свет лампы.

- Стэвин, - обратилась Змея к мальчику, - Сейчас Туманка к тебе прикоснётся. Обещаю, что она будет нежна и ласкова.

И всё же, когда Туманка коснулась его впалой груди, Стэвин содрогнулся. Змея не отпускала голову кобры, но позволила её гибкому туловищу скользить по всему телу мальчика. Кобра была длиннее Стэвина раза в четыре. Она обвилась белыми кольцами вокруг раздутого живота ребёнка и задрожала, пытаясь вырваться из рук Змеи и дотянуться головой до лица мальчика. Стэвин испуганно смотрел на Туманку, которая пронзала ребёнка взглядом лишённых век глаз. Змея позволила кобре немного приблизиться к мальчику.

Туманка высунула язык, как бы желая попробовать ребёнка на вкус.

Какой-то юноша негромко, прерывисто охнул. Стэвин от этого вздрогнул. Туманка отпрянула, открыла пасть, обнажив клыки, и с шумом втянула в себя воздух. Змея на пятках качнулась назад и тоже громко выдохнула. Бывало - такое иногда случалось в других землях - что она позволяла родственникам присутствовать во время её работы.

- Вы должны уйти, - мягко промолвила Змея. - Туманку пугать опасно.

- Да ведь я...

- Мне очень жаль, но вы должны подождать снаружи.

Возможно, белокурый младший партнёр или даже мать Стэвина стали бы возражать и задавать вопросы, на которые можно было бы найти ответ, однако седовласый мужчина повернулся к ним, взял обоих за руки и увёл прочь.

++++++++++++++++++++

Perhaps the fair-haired youngest partner, perhaps even Stavin’s mother, would have made the indefensible objections and asked the answerable questions, but the white-haired man turned them and took their hands and led them away.

Возможно, белокурая младшая партнерша, а может быть, даже мать Ставина, высказала бы неоправданные возражения и задала бы вопросы, на которые можно было бы ответить, но седовласый мужчина развернул их, взял за руки и увел прочь.