Вонда Макинтайр, "Змея сновидений"


Малыш всхлипнул. Он не выдавал боли; быть может, ему сказали, что плакать перед Офидией – непочтительно. А ей лишь было жаль, что справляться со страхом столь непринуждённо было непозволительной роскошью для этих людей. Чувство страха перед ней огорчало, и она отвернулась от взрослых, не желая тратить времени на снискание их доверия.


– Всё в порядке, – подбодрила она мальчика. – У Хлоя гладкая, сухая и мягкая кожа. Сама смерть не в силах до тебя добраться, если он сторожит твой сон.


Хлой забрался на её узкую перепачканную ладонь, и она протянула её к ребёнку.


– Смелее.


Он протянул ручку и одним пальцем коснулся блестящих чешуек. Офидия видела, что даже столь простое движение далось мальчику с усилием, хотя он почти улыбнулся.


– Назови своё имя.


Он быстро взглянул на родителей, и те, наконец, кивнули.


– Стэвин, – прошептал мальчик. То ли у него уже не было сил говорить, то ли ему не хватало дыхания.


– А я Офидия, Стэвин. Этим утром, чуть позже, мне придётся сделать тебе больно. Ты почувствуешь боль сразу же, а тело будет ломить не один день, но потом тебе станет лучше.


Он мрачно глядел на неё. Офидия видела, что, хотя он всё понимал и боялся её намерений, ложь бы заставила мальчика бояться гораздо сильнее. Болезнь одолевала его, и боль, должно быть, становилась невыносимой, но окружающие спасали лишь словами утешения, уповая на то, что болезнь отступит или же убьёт, не мучая.


Офидия положила Хлоя на подушку мальчика, пододвигая свой мешок. Взрослые продолжали бояться – нехватка времени и убеждённость во взглядах не позволяли им довериться Офидии. Мать мальчика была уже не столь юна, чтобы пара решилась на ещё одного ребёнка. По их взглядам, прикосновениям украдкой, обеспокоенности Офидия понимала, что они очень любят этого мальчика. Будь это не так, они бы не решились разыскать её.


Аммос неторопливо выполз из мешка, шевеля головой, высовывая язык, принюхиваясь, прикасаясь, отзываясь на тепло тел.


– Это же… – Голос мужчины был тихий и глубокий, но в нём слышался страх. Аммос уловил эти нотки. Он отпрянул, готовый в случае чего напасть, и начал потихоньку греметь. Офидия ударила рукой об пол, чтобы ударная дрожь отвлекла Аммоса, затем подняла и выпрямила руку. Гремучник расслабился и обвился чёрно-коричневым браслетом вдоль её запястья.


– Нет, – сказала она. – Болезнь вашего ребёнка слишком сильна для Аммоса. Я представляю, как вам нелегко, но, пожалуйста, постарайтесь сохранять спокойствие. Всё это вас пугает, но это – единственное, чем я могу помочь.


Чтобы заставить Нефелию выползти, нужно было её слегка разозлить. Офидия осторожно похлопала по мешку, а затем дважды тыкнула в змею пальцем. Она почувствовала шорох скользящих чешуек, и в следующее мгновение белая кобра выскочила наружу. Стремительная в своих движениях, она при этом казалась неимоверно огромной. Змея покачивалась взад и вперед, выдыхая с шипением. Её голова возвышалась над полом больше, чем на метр. Змея расправила свой широкий капюшон, и позади неё ахнули взрослые, ощутив на себе яростный взгляд тёмных очков с её капюшона. Офидия оставила их реакцию без внимания, и обратилась к большой кобре, своими словами приковывая внимание змеи.


– Опустись, свирепое создание. Пришло время выполнить свой долг: поговори с этим ребёнком и прикоснись к нему. Его зовут Стэвин.


Нефелия медленно опустила капюшон и разрешила Офидии взять её. Офидия крепко обхватила её за голову и удерживала, чтобы та могла смотреть на Стэвина. Серебряные глаза кобры отливали синевой при свете лампы.


– Стэвин, – обратилась Офидия, – Нефелия просто познакомится с тобой. Обещаю, в этот раз она будет действовать мягко.


Тем не менее, Стэвин вздрогнул, когда Нефелия дотронулась до его худощавой груди. Удерживая в руке её голову, Офидия позволила змее расположиться на теле мальчика. Кобра была в четыре раза длиннее Стэвина.


Сворачиваясь тугими белыми кольцами на его вздутом животе, она напрягалась и тянулась к лицу мальчика, вырываясь из рук Офидии. Немигающий пристальный взор Нефелии остановился на глазах Стэвина, в которых читался ужас. Офидия подпустила змею ещё ближе.


Нефелия высунула язык, чтобы попробовать ребёнка.


Молодой парень вскрикнул от испуга, и Стэвин непроизвольно вздрогнул. Нефелия отодвинулась, раскрыла пасть и обнажила клыки, с шумом дыша через горло. Вслед за ней выдохнула и Офидия, опустившись на пятки. В других местах родственникам иногда позволялось присутствовать при её работе.


– Вам стоит уйти, – спокойно сказала она. – Пугать Нефелию опасно.


– Я не…


– Извините, вам стоит ждать снаружи.


Вполне вероятно, что молодой светловолосый супруг и сама мать Стэвина принялись бы возражать на ровном месте и задавать соответствующие вопросы, но седовласый мужчина взял их за руки и вывел из палатки.