Пытаясь хоть как-то заглушить боль, малыш всхлипывал время от времени. Ему, видимо, много чего наговорили: «не реви», «хочешь ее раздраконить своим нытьем?» А жаль: если бы ребенок выплакался, то всем стало бы легче и спокойнее. Женщина отвернулась от взрослых. Да, своим видом она вселяла в них ужас, но что поделать? Тратить драгоценное время на то, чтобы внушить им доверие? Бессмыслица.


-Не бойся, малыш, - проговорила она. – Гляди на Муравчика: он такой гладкий, мягкий и сухой. Будь он твоим охранником, то даже смерть близко бы к тебе не подпустил.


Муравчик расположился на ее грязной узкой ладони, и женщина протянула змейку мальчику.


-Погладь осторожненько.


Ребенок протянул руку и аккуратно тронул пальчиком блестящие чешуйки. Даже в таком, казалось бы, простом движении чувствовалось огромное усилие. И все-таки мальчик почти улыбнулся.


-Как твое имя?


Малыш глянул на родителей. Те, наконец, согласно кивнули.


-Ставин…


Шепот – единственное, на что ребенок был способен: у него не хватало ни дыхания, ни сил на то, чтобы говорить.


-Вот как… А меня зовут Змея. Поутру мне придется сделать тебе больно. Все пройдет быстро – как комарик укусит. Только вот потом твое тело будет ныть и ломить несколько дней, но позже станет легче…


Мальчуган сонно глядел на нее. Было ясно: он понимал происходящее и боялся того, что она может с ним сделать. Но лучше уж так, чем если бы Змея солгала.


Болезнь его прогрессировала, и боли, должно быть, усилились, но взрослые только и делали, что успокаивали мальчика, надеясь, что он выкарабкается. Или хотя бы уйдет на небеса быстро и без мучений.


Женщина опустила Муравчика на подушку и пододвинула сумку ближе. Змея все еще пугала этих людей. Единственное, на что те были способны – страх, не более. У них не было ни времени, ни каких-то особых причин доверять ей. Однако мать Ставина была уже не в том возрасте, в котором можно завести ребенка. Крайний случай, который бы исправил ситуацию – уйти к другому мужчине. Но родители мальчика, их глаза, то, как они утешали друг друга, их обеспокоенность – словом, все говорило о том, как сильно они любят своего малыша. В такой глуши прибытие Змеи стало для них вопросом жизни и смерти.


Двигая головой в разные стороны, из сумки медленно выполз Сыпун. Он то и дело высовывал язычок, принюхивался, пробовал воздух на вкус, ощущая тепло человеческих тел.


-Что за… - охнул старший мужчина.


Голос у него был низкий и глубокий, но такой испуганный, что Сыпун мгновенно почуял страх. Трещотка на хвосте тихонько задребезжала, как бы возвещая о намерении змеи атаковать. Женщина провела ладонью по полу. Вибрации отвлекли змею. Сыпун успокоился и взобрался по протянутой руке заклинательницы на ее запястье, оборачиваясь вокруг него рыжевато-черными кольцами.


-Не подходит, - проговорила Змея. – От Сыпуна мало толку, мальчик слишком болен, - она повернулась к родителям. – Дальнейшее зрелище будет не для слабонервных, так что, прошу, сохраняйте спокойствие. Дымка может вас напугать, но она – последнее средство…


Придется растормошить ее, чтобы она выползла наружу. Женщина слегка постучала по сумке, а потом дважды ткнула ее. Ткань затрепетала под движением тысяч пластинок. Мощным броском белоснежная кобра метнулась прочь из укрытия. Дымка быстро выбиралась из торбы, но ей словно не было конца и края. Она то вскидывалась, то опускалась. Ее дыхание смешивалось с угрожающим шипением. Голова змеи парила на высоте больше метра от пола. Ее капюшон раздулся. В стороне тяжело дышали взрослые. Черный очковый узор, резко выделявшийся на белом капюшоне, устрашал их. Змея, игнорируя окружающих, заговорила с Дымкой, завладевая ее вниманием:


- Слушай меня, создание. Усмири свою ярость. Настало время потрудиться: пообщайся с этим ребенком, осмотри его. Дитя зовут Ставин.


Кобра медленно ослабила капюшон и позволила Змее дотронуться до нее. Женщина твердо схватила ее за голову, придерживая так, чтобы Дымка смотрела на мальчика. Свет лампы голубыми бликами отражался в ее серебристых глазах.


-Ставин, - прошептала Змея, - пока что Дымка только познакомится с тобой. Обещаю, сейчас она не причинит тебе боли.


И все же малыш съежился, стоило кобре прикоснуться к его груди.


Змея не выпустила голову Дымки, однако та могла скользить по тельцу ребенка. Рост Ставина не шел ни в какое сравнение с длиной кобры: она была в четыре раза больше. Она сложилась кольцами на его вздутом животике, а затем – потянулась к самому лицу мальчика, напрягаясь в руках Змеи. Кобра вперилась в широко раскрытые глаза Ставина жутким немигающим взглядом. Женщина пододвинула ее чуть ближе.


Дымка выпустила язычок. Лицо ребенка было совсем рядом.


Мужчина помладше приглушенно ахнул. Ставин вздрогнул. Дымка отреагировала мгновенно: она отпрянула назад и, обнажая клыки, громко зашипела. Заклинательница опустилась на пол и шумно вздохнула. Иногда родственникам больного можно было остаться рядом с ним, пока Змея занималась лечением. Но сейчас…


-Пожалуйста, выйдите. Не стоит пугать Дымку, иначе - быть беде, - сказала она мягко.


-Я не…


-Мне жаль. Но вам придется подождать снаружи.


Возможно, светловолосый парень или даже мать мальчика начали бы возражать и препираться, но беловласый мужчина развернул их к выходу и вывел под руки из шалаша.