Ребёнок хныкал. Он сдерживался, чтобы не рыдать от боли; возможно, ему сказали, что Змейка тоже была бы оскорблена его рыданиями. Ей только было жаль, что его народ отвергал такой простой способ облегчить страх. Она отвернулась от взрослых, сожалея, что они в ужасе от неё, но не желая тратить время, которое потребуется на то, чтобы убедить их довериться ей.

- Всё хорошо, - сказала она маленькому мальчику. – Травяной гладкий, сухой и мягкий, и если я оставлю его стеречь тебя, даже смерть не сможет подобраться к твоей постели.

Травяной соскользнул в её узкую, грязную ладонь, и она протянула его к ребёнку.

- Осторожно.

Ребёнок протянул руку и кончиком одного пальца прикоснулся к гладким чешуйкам. Змейка чувствовала, что даже такое простое движение далось ему с трудом, но всё же ребёнок почти улыбнулся.

- Как тебя зовут?

Он быстро бросил взгляд на родителей, и, наконец, они кивнули.

- Стэвин, - прошептал он. Ему не хватало ни дыхания, ни сил на то, чтобы говорить.

- Я Змейка, Стэвин, и чуть позже этим утром мне придётся причинить тебе боль. Возможно, ты почувствуешь быстрый приступ боли, и твоё тело будет ныть в течение нескольких дней, но потом тебе будет лучше.

Он серьёзно уставился на неё. Змейка видела, что хотя он понимал и боялся того, что она может сделать, он боялся меньше, чем в том случае, если бы она ему соврала. Боль наверняка всё сильнее возрастала по мере того, как его болезнь становилось всё более очевидной, но, похоже, другие просто успокаивали его и надеялись, что заболевание само исчезнет либо убьёт его быстро.

Змейка положила Травяного на подушку мальчика и подтянула свой чемоданчик поближе. Взрослые пока что могли лишь бояться её; у них не было ни времени, ни причин, чтобы почувствовать к ней хоть какое-то доверие. Женщина из этой супружеской пары была весьма стара, так что у них, возможно, никогда не будет другого ребёнка, если им не подберут других партнёров. А Змейка могла судить по их выражению глаз, их прикосновениям украдкой, их беспокойству, что они очень крепко любят этого ребёнка. А как же иначе, раз они обратились к Змейке, в этой-то стране.

Из чемоданчика вяло выполз Песочный, шевеля головой и языком, нюхая, пробуя на вкус, выявляя тепло тел.

-Это..?

Голос старшего партнёра был низким и мудрым, но испуганным, и Песчаный почуял страх. Он принял атакующую позу и тихо потряс своей гремушкой. Змейка провела рукой по полу, отвлекая его на эти вибрации, затем подняла и протянула руку. Ромбический гремучник расслабился и обмотался вокруг её кисти, словно чёрные и бронзовые браслеты.

- Нет, - сказала она. – Ребёнок слишком болен, так что Песочный ему не поможет. Я знаю, это тяжело, но, пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Вам это кажется страшным, но я по-другому не умею.


Ей пришлось растревожить Туманную, чтобы заставить её вылезти. Змейка постучала по чемоданчику и под конец пару раз ткнула его. Змейка почувствовала вибрацию скользящих чешуек, и внезапно из чемоданчика в палатку выскочила кобра-альбинос. Она двигалась быстро, но, казалось, ей конца-краю не будет. Она откинулась назад и поднялась вверх. Её дыхание вырвалось шипением. Её голова поднялась больше чем в метре над полом. Она расправила свой широкий капюшон. Взрослые позади неё охнули, словно бы им причинил физический вред вид бронзовых очков на капюшоне Туманной. Змейка проигнорировала людей и заговорила с огромной коброй, фокусируя её внимание при помощи слов.

- Яростное существо, ложись. Время отработать свой обед. Поговори с этим ребёнком и прикоснись к нему. Его зовут Стэвин.

Туманная медленно сложила капюшон и позволила Змейке прикоснуться к ней. Змейка крепко схватила её за голову и держала так, чтобы та смотрела на Стэвина. В серебристых глазах кобры отражался голубой свет лампы.

- Стэвин, - сказала Змейка, - Туманная пока просто познакомится с тобой. Обещаю, в этот раз она прикоснётся к тебе осторожно.

Но Стэвин всё равно дрожал, когда Туманная коснулась его тощей груди. Змейка не отпускала голову змеи, но позволила её телу скользить по телу мальчика. Длина кобры в четыре раза превышала рост Стэвина. Она согнулась жёсткими белыми кольцами на его вздутом животе, растягиваясь, тянясь головой к лицу мальчика, вырываясь из рук Змейки. Туманная встретила испуганный взгляд Стэвина взором своих лишённых век глаз. Змейка позволила ей придвинуться чуть поближе.

Туманная высунула язык, чтобы лизнуть ребёнка.

Молодой мужчина издал тихий, приглушённый, испуганный звук. От него Стэвин вздрогнул, и Туманная подалась назад, открыв рот, демонстрируя клыки, шумно дыша. Змейка откинулась на пятки, выдохнув. Порой, в других местах, родственники могли оставаться, пока она работала.

- Вы должны уйти, - мягко сказала она. – Пугать Туманную опасно.

- Я не…

- Мне жаль, но вы должны подождать снаружи.

Возможно, светловолосый молодой партнёр, возможно, даже мать Стэвина высказали бы несостоятельные протесты и задали бы вопросы, на которые легко ответить, но седой мужчина развернул их, взял их за руки и увёл прочь.