Эйприл открыла глаза. Потолок с обоями в полоску никуда не исчез. Всполошившаяся мамочка уже изготовилась отвесить ей пощечину, чтобы привести в чувство. Точь-в-точь, маленькая перепуганная Дракошка, и вечно со своими крайностями: сперва требует залпом выпить кипящую жижу, называемую лекарством, затем паникует, когда оно сражает жертву наповал.
Но в чем-то дочь была солидарна с мамой: если уж лечиться, то горячим шоком, а не теплыми полумерами. Эйприл сползла с кровати и осторожно двинулась в ванную, держась за горло, полыхавшее как в преисподней. В этот момент адское зелье добралось до желудка, дикий спазм согнул Эйприл пополам, и ее снова затошнило. Болотный цвет плитки, покрывавшей стены ванной, напоминал протухшее авокадо. Унитаз и раковина похожего оттенка удачно дополняли сей ансамбль, видимо, считавшийся модным в доисторические пятидесятые. За прошедшие полстолетия все здесь растрескалось и пообсыпалось, и еще столько же пройдет, прежде чем семья Ву раскошелится на новый ремонт.
Эприл оценивающе посмотрелась в крошечное медицинское зеркало. «Черт!» Кровоподтеки на шее отливали гадким лиловым цветом, едва заметно желтея по краям. Под спутанными волосами проступала огромная шишка, неровная и мягкая на ощупь. Колени слегка затянуло коростой. Эйприл попыталась присесть на унитаз, и они предательски затрещали.
Да, все в полном порядке – можно и так сказать.
- Поговори со мной! – раздался из-за двери визжащий голос матери.
Не обращая внимания, Эйприл повернула кран и встала под горячий душ. Жгло по всему телу – и снаружи, и внутри.
Дракоша ждала ее под дверью с озабоченным видом.
– Хaйo?
Эйприл поморщилась и мотнула головой. Впервые в жизни ей хотелось просто молчать и слушать. Она пожала плечами. «Прости»
Миновал полдень, надо бы узнать, что делается в мире. От Майка вестей не было, от Ириарте тоже. Это уже начинало злить. Эйприл указала пальцем на городской телефон, и Дракоша развела руками, словно не понимая, что от нее требуется. Объясняясь знаками, Эйприл выяснила, что ее сотовый молчал все утро из-за того, что мамаша заботливо отключила его. Непрочитанных сообщений оказалось не меньше двух десятков.
11.00, четверг. «Querida. Говорил с твоей мамой. Сказала, что ты спишь. Люблю тебя. Hasta mañana»
11.00, сегодня. «Buenas, corazon. Мама говорит, что ты все еще спишь. Tequero. Hasta mastarde»
11.15. «Привет, это Вуди. Мама говорит, тебе очень плохо. Ириарте достал меня с этим Стилусом. Хочет, чтобы ты пришла на заседание суда в понедельник. Если ты все еще с нами – позвони мне. Если тебя уже нет с нами – все равно позвони. Ха-ха» Тоже мне, джокер.
11.45. «Лейтенант Ириарте. Майк говорит, ты неважно себя чувствуешь. Позвони. Я волнуюсь»
«Ха-ха!» И этот не лучше.
Еще семь были в том же духе, плюс два от Майка. В последнем он грозился приехать. Казалось, что не будет ничего важного, пока Эйприл не наткнулась на сообщение от Кэти.
11.17. «Это Кэти. Слушай, надо многое обсудить. Похороны в понедельник. Департамент не хочет принимать участие. Это возмутительно. Что там вообще творится? Церемония, оказывается, не положена – типа, сотрудник погиб не при исполнении. И вообще, слишком многих надо снимать с работы в будний день. Это ужасно. Папа заслужил достойного прощания – с оркестром, с офицерами, как положено. Эйприл, скажи, что мне делать?» Казалось, Кэти вот-вот расплачется.
«И еще – особый отдел не выдает нам рапорт о смерти. Билл уже в отчаянии. Что тут творится? Все тут с ума посходили, что ли? Если ты все еще не можешь говорить, умоляю, свяжись со мной любым способом. Пожарная тревога. А мне по фигу. Ты знаешь мой номер. Все куда-то бегут. Я на связи!»
Эйприл скинула вчерашнюю одежду и попыталась проглотить пару ложек маминого зелья из рисовой каши, щедро сдобренной ветчиной и овощами, разваренными до такой степени, чтобы все это можно было сглотнуть, не подавившись.
Дракоша увидела, что дочь пакует вещи, и ее костлявое лицо озабоченно вытянулось.
- Ты же ничего не съела! Куда ты убегаешь?
Эйприл промолчала.
- Тебе нельзя уходить! Ты еще больна! Ты все-таки уходишь? Ты же не можешь говорить! Ты вернешься?
Дракоша бежала за дочкой до двери, забрасывая ее вопросами, на которые бесполезно было ждать ответа.
Эйприл не знала, что ответить. Да и не хотелось ничего отвечать. Уходя, она улыбнулась матери на прощанье. «Ты снова чуть не прикончила меня, мама. Спасибо!»