Лесли Гласс, Убийственный подарок


Эйприл открыла глаза. Комната с нитчатым пологом была на месте. Её мать была в панике и едва сдерживалась, чтобы не ударить её, приводя в чувства. Крошечный Дракон был растерян и перепуган. В этом вся Скинни, вечно заставляет принять снадобье, когда она слишком горячее, а потом приходит в ужас от того, что оно было слишком горячее.


Но Эйприл всегда пила почти кипящее лекарство, потому что, как и её мать, она считала, что просто теплое не сработает. Её горло горело адским пламенем, когда она выбралась из кровати и побрела в ванную. Затем столь же мощный жар пронзил её желудок, и ее снова затошнило. Ванна внизу была цвета гнилого авокадо, вероятно, очень популярного цвета в 1950х годах. Плитка на полу и стенах сочеталась с цветом ванны и унитаза, и за столько лет все покрылось множеством трещин и сколов. В ближайшие лет пятьдесят, однако, Ву ни единого лишнего доллара не потратят на ремонт.


Эйприл оценила свой вид в крошечном зеркале шкафчика с лекарствами. Дерьмово. Синяки на шее были всё такими же яркими и жутко багровыми, даже по краям не появилось желтизны. Под спутанными волосами она ощущала шишку на голове, по-прежнему огромную и болезненную. На её пульсирующих болью коленях начали образовываться коросты. Они выразили недовольство, когда она согнула колени, чтобы сесть на унитаз. О да, она была в порядке.


— Ни, поговори со мной, – кричала за дверью Скинни.


Эйприл проигнорировала её и приняла горячий душ. Она едва держалась на ногах из-за жара.


— Порядок? – с тревогой спросил Дракон, когда она вышла.


Эйприл скривилась и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось говорить ни слова. Она была готова слушать, но не говорить. Она пожала плечами. Прости.


Был уже час дня, и она недоумевала, куда все подевались. До сих пор ни словечка от Майка. Не слышно Ириарте. Её это немного злило. Она указала на телефон, а Скинни сделала вид, будто не понимает, что Эйприл хочет объяснений по поводу телефонных звонков. Спустя какое-то время она поняла, что телефон молчал все утро, потому что её мать отключила его. Она проверила сообщения.


Одиннадцать вечер, вторник. «Милая, я говорил с твоей мамой. Она сказала ты спишь. Люблю тебя. До завтра».


Восемь утра, сегодня. «Утречка, дорогая. Твоя мама говорит, ты все еще спишь. Люблю тебя. До встречи».


Восемь пятнадцать. «Привет, это Вуди. Твоя мама говорит, ты очень больна. Ириарте мне мозг выносит из-за дела Стилис. Хочет знать что-то насчет твоего визита в суд в понедельник. Если ты ещё жива, перезвони мне… Если нет, то все равно перезвони. Ха-ха». Реальный чудик.


Девять сорок пять. «Лейтенант Ириарте. Майк говорит, тебе нездоровится. Перезвони. Я волнуюсь». Ха-ха. Еще один чудик.


И еще семь сообщений в том же духе, два из них от Майка. В последнем он угрожал приехать.

Ничего полезного, пока она не дошла до сообщения от Кэти.


Одиннадцать семнадцать дня. «Это Кэти. В общем, сообщение будет длинным. Похороны назначили на понедельник. Департамент не желает участвовать. Это просто за гранью. Здесь что-то происходит? Говорят, не хотят устраивать пышные похороны за счет города, потому что смерть была не при исполнении. Очень многие ушли с работы. Это ужасно. Отец заслужил все эти почести – комиссар полиции, высокие чины, волынки, всё по полной программе. Что же мне теперь делать?» Казалось, она вот-вот заплачет.


«И еще кое-что… Отдел судмедэкспертизы не даст нам заключение о смерти. Билл отправлен в глубокую заморозку. Что происходит? Я просто с ума схожу от всего, что творится, и мне не нравится то, что я слышу. Если все еще не можешь говорить, Бога ради, дай о себе знать хоть как-то. Пошли дымовой сигнал что ли. Мне все равно. Номер ты знаешь. Полчища уже здесь. Я буду поблизости весь день».


У Эйприл ушло пару минут на то, чтобы натянуть вчерашнюю одежду и попытаться проглотить пару ложек, приготовленного матерью джука (рисовой каши), сдобренный ошметками тощего цыпленка и ветчины, он варился пока овощи совсем не растворились (исключительно темно-зеленые, они полезны для горла).


Лицо Скинни помрачнело, когда она стала собирать свои вещи.


— Ты же ничего съела, Ни. Куда ты идешь?
Эйприл не ответила.


— Ты не можешь уйти. Ты еще не готова. Ты уходишь? Ни! Ты даже говорить пока не можешь. Ты вернешься? – всю дорогу, пока она шла за Эйприл к двери, Скинни вела разговор сама с собой.


Эйприл не хотела говорить, что вернется позже, на случай, если этого не произойдет. Она ничего не хотела говорить. Она слегка улыбнулась Скинни. Ты в очередной раз едва не убила меня, мама – говорила улыбка. Се-се. Спасибо.