Лесли Гласс

Смертельный подарок

Эприл открыла глаза. Она находилась в той же комнате с ковром из подвязанных на потолке веревок. Мать была в панике. Крошечный Дракон, с жалким и испуганным до смерти видом, уже был готов вернуть дочь к жизни решительным ударом в спину. Костля была в своём стиле: она вечно заставляла пить эти варева ещё кипящими, а потом сходила с ума от того, что налила кипяток.

Эприл постоянно выпивала снадобья только-только снятые с огня ―она, как и мать, свято верила в то, что в тёплом виде они не подействуют. Горло люто раздирало. Эприл выбралась из постели и тихо направилась в ванную комнату. Адское пламя полыхнуло в животе, и ей снова стало дурно. Ванная комната на первом этаже вся была в противных горчичных тонах. В 50е годы наверняка так было модно. Плитка на полу и стенах — в цвет унитаза и ванны, и всё это порядком потрескавшееся, с обломившимися с годами краями. Семейка Ву и через пятьдесят лет ни копейки не потратит на косметический ремонт.

Эприл подошла к зеркальному шкафчику, чтобы осмотреть масштабы бедствия. Вот хрень. Гематомы на шее и не думают желтеть по краям, до сих пор ярко-фиолетовые, свежие. Под спутанными волосами прощупывалась шишка, всё ещё огромная и мягкая. На дрожащих ногах только начали появляться корочки, они не хотели отдираться ― это Эприл почувствовала, когда села на унитаз. Ну да, конечно, всё в порядке.

―Скажи хоть слово! ―Костля крикнула за дверью.

Эприл решила не отвечать, и пошла в горячий душ. Её бросило в жар.

―Халасо? ―как только она вышла, поинтересовался её домашний Дракон.

Эприл поджала губы и отрицательно покачала головой. Впервые, кажется, за всю жизнь у неё не было ни малейшего желания что-то говорить. Слушать ―да, пожалуйста, но не говорить. Она пожала плечами. Прости.

Уже час дня. Интересно, куда все пропали? От Майка ―ни строчки. Не слышно Ириарте. Это немного раздражает. Эприл вопросительно показала на телефон, но Костля будто не поняла, что дочь хочет объяснений. Не сразу к Эприл пришло понимание того, что мобильник молчал, потому что мать его просто выключила. Только теперь Эприл стала проверять сообщения.

Одиннадцать вечера. Четверг.

«Querida, я говорил с твоей мамой. Она сказала, ты спишь. Люблю. Hasta manana».

Восемь утра. «Buenas, corazón. Мама сказала, ты всё ещё спишь. Te quiero. Hasta más tarde».

Одиннадцать пятнадцать утра. «Привет, это Вуди. Твоя мать сказала, ты серьёзно заболела. Ириарте уже меня задолбал по делу Стилис. Он хочет знать, придёшь ты в суд в пн или нет. Если ты ещё жива, позвони… Если нет, всё равно позвони. Хах». Вот чудик.

Девять сорок пять. «Лейтенант Ириарте. Узнал от Майка, что тебе лучше не становится. Позвони. Беспокоюсь». Хах. Ещё один.

В этом духе было ещё семь сообщений, и ещё два от Майка. В последнем он грозился приехать. Ничего толкового. О! Кажется, здесь что-то есть. Это от Кейти.

Одиннадцать семнадцать утра.

«Это Кейти. Эприл, у меня длинное смс. Похороны назначены на пн. Полицейское отделение против похорон. Это просто нонсенс! Что происходит? Официальная причина, по которой не хотят за городом устраивать торжественные проводы ―это то, что торжественные похороны положены только тем, кто пал по долгу службы. Слишком много народу отходит в мир иной. Я в шоке! Отец заслужил оркестр, волынки, и проч.—все атрибуты нормальных военных похорон. Что делать?». Между строк читались слёзы.

«И ещё. Судмедэксперт не выдаёт нам заключение о смерти. Билл медлит. Что там случилось? Здесь творится черт знает что, мне не нравится то, что говорят. Если у тебя всё ещё нет голоса, ради Бога свяжись со мной как-нибудь. Хоть костёр разводи, мне всё равно. Номер знаешь. Здесь просто нашествие какое-то. Я весь день на месте».

За пару минут Эприл натянула вчерашнюю одежду, и попыталась проглотить несколько ложек китайской рисовой каши с гарниром из фаршированной курицы, бекона и разваренных овощей (только темно-зеленые, из-за горла).

Когда Эприл начала собираться, Костля переменилась в лице. «Ты ничего не ела, я тебе говорю. Куда ты пошла?»

Ответа не последовало.

«Ты не можешь уйти. Ты не закончила. Уходишь? Я тебя спрашиваю! У тебя пока даже голоса нет. Ты вернёшься?» Костля продолжала свои односторонние реплики, семеня за Эприл к выходу.

Эприл не хотела ничего обещать – вдруг не вернётся. Её вообще не хотелось ничего говорить. Она слегка улыбнулась матери. «Ты снова чуть не отправила меня на тот свет, Ма. Пасиб. Благодарю», — значила эта улыбка.