Эйприл открыла глаза всё в той же комнате увешанной «чудотворными» цветными шнурами. Мама выглядела какой-то совсем маленькой и до смерти напуганной. Ещё секунда - и она бы стала хлопать дочь по щекам, чтобы привести в чувства. Узнаваемый стиль Мамаши Драконихи: сначала влить чуть-ли не силой почти кипящее снадобье, а потом переполошиться, что слишком уж горячо.

Если честно, Эйприл и сама считала, что китайское зелье обязательно следовало принимать очень горячим. От чуть теплого, по их с матерью общему мнению, не было пользы. Горло полыхало огнём, пока она плелась в ванную. По пути лекарство достигло нужной температуры и плюхнулось в желудок, вызвав ещё один спазм. В 50-х годах прошлого века ванная комната цвета перезрелого авокадо была,наверное, весьма элегантной. С тех пор плитка, ванна и умывальник покрылись трещинами и сколами, но семейство Ву не собиралось потратить ни доллара на ремонт ещё по крайней мере лет пятьдесят.

Эйприл посмотрелась в маленькое зеркало. Надо было оценить «масштабы бедствия». Чёрт! Кровоподтёки на шее всё такие же фиолетовые. Хоть бы уж начали желтеть по краям! Шишка на голове по-прежнему огромная и мягкая. Эйприл попробовала присесть на унитаз - ссадины на коленях сразу напомнили о себе. Ну да ладно, ничего.

- Ни, детка, как ты там? - прокричала мать из-за двери.

Эйприл не отозвалась. Крутого кипятка в желудке ей, истинной любительнице высоких температур, показалось мало - потребовался ещё долгий обжигающе горячий душ.

- Хao? Тебе лучше? - Скинни бросилась к дочери, едва та появилась на пороге ванной.

Эйприл скорчила гримаску и покачала головой. Говорить не хотелось, слушать - пожалуйста. Она повела плечом. «Прости, мам!» - означал этот жест.

Однако уже час дня. Пора бы узнать что происходит за стенами родительского дома. Ни от Майка, ни от Ириарте ничего не слышно до сих пор. Эйприл даже разозлилась. Она указала на телефон, но Скинни всем видом показывала, что не намерена докладывать, кто звонил дочери, пока та спала. Сотовый заботливая мать тоже отключила. Эйприл принялась прослушивать сообщения.


23.00, четверг - «Querida[ Любимая (исп.)], я говорил с твоей мамой. Она сказала, ты спишь. Hasta mañana[ До завтра (исп.)].»


8.00, сегодня - «Buenas, corazón[ Доброе утро, любовь моя(исп.)]. Мама говорит, ты всё спишь. Te quiero. Hasta más tarde[ Люблю. До скорого (исп.)].»


8.15 - «Привет, это Вуди. Мама сказала, ты ещё болеешь. Ириарте мне просто мозги выносит из-за дела Стилиса. Ему надо поговорить насчет твоих показаний в суде в понедельник. Короче, мне без разницы, живая ты или мёртвая. Позвони мне!»


9.45 - «Лейтенант Ириарте. Майк говорит, ты не очень хорошо себя чувствуешь. Позвони! Я волнуюсь.»



И ещё семь почти одинаковых сообщений. Два из них - от Майка. В последнем он уже грозится сам заехать. Ничего важного. Внимания заслуживало только сообщение от Кейти.


11.17 - «Это Кэйти. В двух словах не получится, прости. Похороны в понедельник. Отдел не берёт на себя организацию! Где это слыхано? Что там у них происходит? Они говорят, что похороны за городской счёт устраиваются только, если человек погиб при исполнении. Считают, что нельзя снимать столько людей с работы. Ужас! Папа заслуживает всех почестей. Должны быть все высшие чины, оркестр... Всё по полной программе. Что мне делать?»
В голосе слышались слёзы.


«... и ещё... Судмедэксперты отказываются выдавать заключение. Билла просто игнорируют. Что вообще происходит? Тут все, словно с ума посходили. Не нравится мне это. Даже если до сих пор не можешь говорить, свяжись со мной. Как угодно. Хоть сигнальные костры разожги. Номер ты знаешь. Тут у нас не протолкнуться. Я весь день буду на месте.»

Эйприл быстро оделась и попыталась съесть пару ложек маминого джока (рисовой каши) с курицей, ветчиной и тушеными овощами (тёмно-зелёными, самыми полезными для горла).

Скинни помрачнела, когда увидела, как дочь поспешно собирается.

- Ты куда, ни, детка? Ты не поела!

Эйприл не отвечала.

- Останься и доешь! Детка, ты же говорить не можешь? Ты вернёшься?

Эйприл не знала, вернётся ли, поэтому, ничего не ответила. Поэтому, а ещё потому, что напрочь утратила желание говорить. На прощанье она слабо улыбнулась Скинни.
«Ну вот, мама, ты снова чуть не отправила меня на тот свет. Сиси. Спасибо», - говорила эта улыбка.