Leslie Glass, A Killing Gift 

Эйприл открыла глаза. Комната с нитяными шторами так никуда и не делась. Охваченная паникой, мать Эйприл еле сдерживалась от того, чтобы не начать нарочно приводить ее в чувство, а крошка Дрэгон в ужасе съежился. Это было так похоже на Скинни: она глотала микстуру, только когда уже чересчур ее нагреет, а потом дергалась от того, что было слишком горячо.

Но Эйприл всегда принимала лекарство почти кипящим, ведь она, как и ее мать, была уверена, что если просто подогреть, оно не подействует. Когда она выползла из постели и затолкала себя в ванную, ее горло уже горело адским пламенем. Затем этот жар резким ударом приземлился в животе Эйприл, и ее снова начало мутить. Ванная на первом этаже была отделана в цвете гнилого авокадо - по всей видимости так было модно в пятидесятых. Плитка на полу и стенах сочеталась с бачком и унитазом, с годами все нехило побилось и потрескалось. Но несмотря на это, семейство Ву и в ближайшие пятьдесят лет не потратит ни единого лишнего доллара на ремонт.

Эйприл осмотрела себя в зеркальце аптечки. Дерьмо. Синяки на шее были по-прежнему мерзкого темного-лилового оттенка без малейшего намека на пожелтение по краям. Через спутанные волосы она нащупала на голове шишку, все еще крупную и болезненную. На коленях, в которых чувствовалась пульсирующая боль, уже появлялась корка. Когда Эйприл сгибала их, чтобы сесть на унитаз, колени давали о себе знать. Ну, что ж, она была в полном порядке.

- Ни, поговори со мной, - прокричала Скинни из-за двери.

Эйприл не отреагировала и надолго закрылась в ванной, чтобы принять горячий душ. Вскоре она была полностью окутана теплом.

- Хао (*кит. - милая)? - Встревоженно произнес Дрэгон, когда она вышла.

Эйприл поморщилась и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось произносить ни слова. Она была готова слушать, но не говорить. Эйприл пожала плечами. Простите.

Был уже час дня и ей стало интересно, куда все подевались. Ни слова от Майка за весь день. Ни слова от Ириарте. Эйприл слегка разозлилась. Она указала на телефон, и Скинни сделала вид, будто не поняла, что Эйприл хочет посмотреть, что там со звонками. Через некоторое время до нее дошло: телефон не звонил все утро, потому что мать выключила его. Эйприл проверила голосовые сообщения.

Четверг, одиннадцать вечера. «Керида (исп. - любимая), я разговаривал с твоей матерью. Говорит, ты спишь. Люблю тебя. Аста маньяна (исп. – до завтра)».

Сегодня, восемь утра. «Буэнас, корасон (исп. – доброе утро, сердце мое). Твоя мать говорит, что ты еще спишь. Те кьеро. Аста мас тарде (исп. – Я люблю тебя. До скорого)».

Восемь пятнадцать утра. «Привет, это Вуди. Твоя мать говорит, что ты фигово себя чувствуешь. Ириарте уже достал меня с этим делом Стайлис. Он хочет что-то с тобой обсудить по поводу судебного заседания в понедельник. Если ты еще жива, перезвони мне… Ну, а если не жива, все равно позвони мне. Ха-ха». Прям юморист.

Девять сорок пять. «Это лейтенант Ириарте. Майк говорит, что дела у вас не очень. Выйдете на связь. Я волнуюсь». Ха-ха. Еще один шутник.

Было еще семь звонков в том же духе и еще два от Майка. В последнем он пригрозил наведаться. Эйприл не услышала ничего существенного, пока не добралась до звонка Кэти.

Одиннадцать семнадцать утра. «Это Кэти. В общем, буду долго говорить. Похороны пройдут в понедельник. Департамент не хочет брать их на себя. Это возмутительно. Там что-то случилось? Сказали, все дело в том, что они не устраивают пышных похорон за городом, если только это не была смерть при исполнении. Слишком многих придется отрывать от работы. Это ужасно. Папа заслуживает полного комплекта почестей: констебли, офицеры, волынки - все как положено. Что мне делать?» – судя по голосу, она чуть не плакала.

«И еще кое-что… отдел Мэна не предоставит нам отчет о смерти. Билла засунут в морозилку. Что творится? Происходит какая-то хрень, и мне совсем не нравится то, что я слышу. Если ты все еще не можешь говорить, то бога ради выйди на связь хоть как-нибудь. Дымовые сигналы подай – да все равно, как. Ты знаешь номер. Тут уже толпа собралась. Я буду здесь весь день».

Несколько минут Эйприл потратила на то, чтобы накинуть на себя вчерашнюю одежду и попытаться проглотить пару ложек приготовленного матерью конджи (рисовой каши) с курицей, фаршированной по китайскому рецепту, ветчиной и тающими во рту отварными овощами (только темно-зелеными, полезными для больного горла).

Когда Эйприл начала собирать вещи, лицо Скинни вытянулось:

- Ты совсем не поела, Ни. Куда ты собралась?

Эйприл не ответила.

- Ты не можешь уйти. Ты же не доела. Ты что, уходишь? Ни! Ты же пока не можешь говорить. Ты вернешься? – Скинни вела исключительно односторонний разговор, пока шла за Эйприл до двери.

Эйприл не хотела обещать, что вернется, потому что этого могло не произойти. Она вообще ничего не хотела говорить. Она слегка улыбнулась Скинни. В улыбке читались слова: «В очередной раз ты чуть не убила меня, мам». Сесе (кит. – спасибо). Спасибо.