Эйприл открыла глаза. Комната и гирлянды ниток никуда не делись. В глазах матери читалась паника и готовность в случае чего хлестать дочь по щекам, чтобы привести в чувство. Обессилевшая Дракониха выглядела крошечной и перепуганной. Как же это в её духе! Дракономама вечно заставляла пить отвар слишком горячим, а потом волновалась, что он слишком горячий.

Но Эйприл всегда выпивала снадобье почти кипящим, свято веря вслед за матерью, что иначе эффекта не будет. Горло горело адским огнём, она выбралась из кровати и, тяжело ступая, прошла в ванную. Тут полыхающее пламя достигло желудка, и снова подступила дурнота. Ванная на первом этаже была цвета подгнившего авокадо, видимо, весьма популярного в 1950-е. Цвет плитки на полу и стенах соответствовал ванне и унитазу, и всё было покрыто трещинами и сколами. Однако ещё пятьдесят лет семейство Ву не потратит на ремонт ни доллара.

Эйприл разглядывала себя в крошечном зеркале аптечного шкафчика. Вот чёрт. Синяки на шее всё ещё уродливо наливались пурпуром, даже и не думая желтеть по краям. Под спутанными волосами она нащупала на голове шишку, всё такую же огромную и саднящую. Колени пульсировали болью, но уже начали покрываться коркой. И конечно, они выразили протест, когда Эйприл согнула ноги, садясь на унитаз. О да, она, безусловно, в порядке.

- Ni, говори со мной! - крикнула Дракономама из-за двери.
Эйприл проигнорировала её и долго стояла под горячим душем. Её охватил сильный жар.
- Hao? - с тревогой спросила Дракониха, когда она вышла.

Эйприл поморщилась и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось сказать ни слова. Она была готова слушать, но не говорить. Эйприл пожала одним плечом, − извини, мол.

Тем временем был уже час дня, и она начала гадать, куда все запропастились. Со вчерашнего дня ни слова от Майка. Ни слова от Ириарте. Её разобрала досада. Она показала на свой телефон, но мать сделала вид, что не понимает, чего от неё хотят. Вскоре выяснилось, что телефон молчал всё утро, потому что Дракономама его выключила. Эйприл проверила сообщения.
Четверг, 23-00. «Querida, я говорил с твоей матерью. Сказала, что ты ещё спишь. Люблю тебя. Hasta mañana».
Сегодня, 8-00. «Buenas, corazón. Твоя мать говорит, ты всё ещё не проснулась. Te quiero. Hasta más tarde».
8-15. «Привет, это Вуди. Твоя мама сказала, что тебе совсем плохо. Ириарте изводит меня по поводу дела «Стайлис». Хочет поговорить о твоём выступлении в суде в понедельник. В общем, если ты жива, позвони мне... И если не жива, всё равно позвони. Ха-ха». Вот даёт!
9-45. «Это лейтенант Ириарте. Майк говорит, тебе крепко досталось. Позвони. Я беспокоюсь». Ха-ха. Ещё один туда же!
Ещё семь сообщений в том же духе. Два из них − от Майка, в последнем он даже грозился приехать. Эйприл не нашла в смс ничего полезного, пока не добралась до сообщения от Кэти.

11-17. «Это Кэти. Смс будет длинным. Похороны назначили на понедельник. Но Департамент против. Это уже ни в какие ворота. Что происходит? Оправдываются тем, что большие похороны только для погибших при исполнении. Мол, слишком много людей оторвут от работы. Просто кошмар. Папа заслуживает всех этих знаков почёта: сослуживцы в форме, начальство, волынки, всё как положено. Что же мне делать?» Похоже, на этих словах она готова была расплакаться.

«И ещё... судмедэксперты не отдают нам отчёт о вскрытии. Билл уходит в себя. Да что происходит? Тут творится что-то неладное, и мне всё это не нравится. Если по-прежнему не можешь говорить, ради бога, найди способ со мной связаться. Хоть азбукой Морзе, мне без разницы. Тут толпа журналистов. Я на месте весь день».

У Эйприл ушло несколько минут на то, чтобы натянуть вчерашнюю одежду и попытаться проглотить пару ложек маминой стряпни: рисовой каши джук с курицей по-китайски, ветчиной и разваренными овощами (конечно, только зелёными − для горла).

Дракономама изменилась в лице, когда Эйприл стала собирать вещи.

− Ты же ничего не съела, ni. Куда ты?

Эйприл молчала.

− Тебе нельзя уходить. Ты не здоровый. Ты уходишь? Ni! Тебе нельзя говорить. Ты вернёшься? - Дракономама безответно причитала, провожая Эйприл до двери.

Эйприл не стала обещать, что вернётся позже, на случай, если приехать не сможет. Она вообще не хотела ничего говорить. Поэтому одарила Дракономаму лёгкой улыбкой. «Ты опять меня чуть не убила, мам, − говорила эта улыбка. − Xiexie. Спасибо».