Лесли Гласс

Дар убийцы

Эйприл пришла в себя всё в той же комнате с верёвочным балдахином. Её мать Скинни «Китайский Дракон» в панике кружила над ней, стараясь вернуть её в сознание. И без того щупленькая, она в этот момент казалась совсем маленькой и напуганной. Было очень в её духе заставить Эйприл принять лекарство пока то ещё было совсем горячим. Но потом мать испугалась, что, наверное, оно было даже слишком горячим.


Но Эйприл, как и её мать, верила, что от чуть теплого лекарства не будет эффекта, поэтому всегда принимала его почти кипящим. Её горло адски зажгло. Она выползла из кровати и направилась в ванную. Именно тогда горячая смесь толчком оказалась в её желудке, снова вызвав тошноту. Стены в ванной комнате на нижнем этаже были цвета гнилого авокадо, модного, должно быть, в далёкие пятидесятые. Ванна и унитаз были такими же, как и напольная и настенная плитка. Да и всё вокруг было предельно потрескавшимся и облупившимся от времени, но семья Ву не потратила бы даже лишний доллар на ремонт и в следующие лет пятьдесят.


Эйприл осмотрела себя в крошечном зеркальце туалетного шкафчика: синяки на шее всё ещё были уродливого темно-лилового цвета и даже не начинали выцветать, а в спутанных волосах ныла огромная шишка. На пульсирующих коленях раны стали покрываться коростами. Присев на унитаз, она почувствовала как колени засаднило. Ничего, она переживёт.


– Ни, поговори со мной! – прокричала за дверью Скинни.


Эйприл ничего ей не ответила. Она приняла долгий горячий душ. Это была её стихия.


– Ты в порядке? – с нетерпением произнесла мать Дракон, когда она, наконец, появилась.
Состроив гримасу, Эйприл покачала головой. Впервые в жизни ей совсем не хотелось говорить. Уж лучше она будет слушать. Она пожала плечами, как бы извиняясь.


На часах был уже час дня. Куда же все подевались? От Майка за сегодня не было ни весточки, как и от Ириарте. Она с некоторой досадой указала на телефон в надежде получить хоть какие-то объяснения. Скинни сделала вид, будто не поняла, о чём речь. Очень скоро Эйприл обнаружила, что её мобильный телефон всё утро не звонил, потому что мать отключила его, и проверила сообщения.


23:00, четверг.
«Милая, я говорил с твоей матерью. Она сказала, ты спишь. Я люблю тебя. До завтра».


8:00, сегодня.
«Привет, солнышко. Твоя мать сказала, ты всё ещё спишь. Люблю тебя. До скорого».

8:15.
«Привет, это Вуди. Твоя мать сказала, что ты очень плоха. Ириарте сводит меня с ума по делу Стайлис. Он хочет что-то сказать насчёт твоей явки в суд в понедельник. Если ты там ещё жива, позвони мне, и даже если тебя уже нет в живых, всё равно перезвони. ))))». Шутник…


9:45.
«Лейтенант Ириарте на связи. Майк сказал, ты плохо себя чувствуешь. Набери мне, я беспокоюсь за тебя». Ну вот ещё один шутничок…


Дальше было ещё семь сообщений в том же духе, ещё два от Майка. В последнем он пригрозил, что придёт. В общем, не было ничего по-настоящему важного, пока Эйприл, наконец, не добралась до сообщения от Кэти.


11:17.
«Это Кэти. Слушай, извини, что длинно. Похороны назначили на понедельник. Департамент не хочет этим заниматься. Безобразие какое-то! Там что-то странное происходит? Говорят, что это из-за того, что они устраивают большие похороны за пределами города только в случае гибели на службе. Слишком многие попросят отгул, чтобы пойти на церемонию… Короче, ужас. Папа заслужил торжественную церемонию со всеми почестями, с духовым оркестром, волынками, всё, как полагается. Что мне делать?», - по тону сообщения казалось, Кети сейчас расплачется.


«Забыла сказать… Кабинет судмедэксперта не выдаст нам отчета о смерти. Бил в глубокой депрессии. Да что там вообще происходит? С ума можно сойти от всего этого. Мне это совсем не нравится. Если ты всё ещё не можешь говорить, Бога ради, свяжись со мной хоть как-нибудь. Подай какой-нибудь дымовой сигнал что ли, не знаю. У тебя есть мой номер. Тут уйма народу. Я буду здесь весь день».


В следующие несколько минут Эйприл наскоро набросила вчерашнюю одежду и попыталась проглотить несколько ложек приготовленной её матерью джуки, своего рода рисовой баланды с кусочками худосочной курицы, ветчиной и разварившимися овощами (темно зеленые были как раз хороши для горла).


Увидев, как Эйприл собирается уходить, Скинни изменилась в лице.

– Ты совсем ничего не съела, Ни. Куда ты собралась?


Эйприл не ответила.

– Ты не можешь просто уйти. Ты ещё не всё съела. Ты что, уходишь? Ни! Ты ещё даже говорить не можешь… Ты ведь скоро вернёшься? – вела сама с собой диалог Скинни, следуя за дочерью до двери.


Эйприл не хотела обещать матери, что скоро вернётся на тот случай, если она всё-таки не вернётся. Она вообще ничего не хотела говорить и слегка улыбнулась Скинни. «Ты снова чуть не убила меня, мам», - говорила её улыбка. Спасибо.