Эйприл открыла глаза. Ничего никуда не исчезло – все та же комната, увешанная разноцветными ленточками. Мать в панике и, похоже, чуть было не нашлепала ее по щекам, чтобы привести в чувство. Маленький, беспомощный, испуганный Дракончик... Вот вся она в этом – сначала заставляет глотать ну просто огненное варево, а потом переживает – не слишком ли горячо.

Но тут Эйприл была с ней согласна – просто теплое – не поможет. И потому всегда пила это мамино лекарство – почти кипящим. Горло жгло как огнем. Она выбралась из кровати и потихоньку дошла до ванной. Очень даже вовремя – то самое, супер-целебное тепло комом скатилось в желудок, и ее снова затошнило. Ванная комната первого этажа была отделана «в цвете авокадо» (скорее уж – цвете зеленой плесени); должно быть, в пятидесятые это был модный оттенок. Плитка на полу и на стенах в тон ванне и унитазу; все старое, изъеденное временем, всюду сколы и трещины. Однако более чем за полвека семейство Ву не сочло нужным потратиться на ремонт.

Эйприл попыталась рассмотреть себя в малюсеньком зеркальце шкафчика-аптечки. Ужас. Свежие багровые синяки на шее еще даже не начали желтеть по краям. Под спутанными волосами – огромная шишка, весьма болезненная на ощупь. Даже сесть на унитаз больно – ноги дрожат, колени еле гнутся, потому что ссадины на них уже подсохли и покрылись коркой. Да уж. Просто супер.

– Ni [1], скажи, как ты, – Дракончик пытался поговорить через дверь.

Эйприл не ответила. Включила душ и долго стояла под горячими струями, пока тепло не разошлось по всему телу.

– Hao? [2] – Дракончик поджидал, когда она выйдет.

Эйприл поморщилась, покачала головой. Наверное, впервые в жизни ей было не до болтовни. Слушать – сколько угодно, но говорить... о нет. Она пожала плечами, что должно было означать – прости.

А время-то – уже час дня! Куда все подевались? Никаких вестей – ни от Майка, ни от Ириарте. Как так? Она ткнула пальцем в телефон, но Дракончик сделал вид, будто не понимает, что это вопрос: звонили? Все оказалось просто – ее сотовый молчал, потому что мать его отключила. Эйприл проверила автоответчик.

Четверг, 11 вечера. «Querida [3], я разговаривал с твоей мамой. Она сказала, ты спишь. Люблю тебя. Hasta mañana [4]».

Сегодня, 8 утра. «Buenas, corazón [5]. Твоя мама говорит, ты еще спишь. Te quiero. Hasta más tarde [6]».

8-15. «Привет, это Вуди. Твоя мама всем отвечает, что ты еле жива. Ириарте мне тут мозг выносит по делу Стайлиса, хочет кое-что уточнить, когда ты в понедельник появишься в суде. Если ты все-таки жива, позвони мне, если нет, все равно позвони. Ха-ха». Он еще и острит.

9-45. «Лейтенант Ириарте. Майк говорит, ты не совсем в форме. Позвони, я беспокоюсь». Ха-ха. Тоже смешно.

В том же духе еще семь сообщений, два от Майка. В последнем он грозился заехать лично. Ничего важного. Пока она не дошла до звонка Кэти.

11-17. «Это Кэти. Слушай внимательно, я сейчас много чего наговорю... Похороны назначены на понедельник… но департамент не хочет этим заниматься. Просто возмутительно. Что происходит? Они говорят, что не устраивают похоронных церемоний за городом – если только это не гибель при исполнении. Говорят, слишком много людей отрывать от работы... Это ни в какие ворота не лезет! Папа заслужил достойные похороны – речь комиссара полиции, медную табличку, волынки, – все от и до... Что мне делать?» – Кэти чуть не плакала.

«И вот еще что. Судмедэксперты не выдают нам заключение о смерти. Билл в полной прострации. В чем вообще дело? Что здесь творится – просто сумашествие… Народу – тьма. Чего только не болтают… Если ты еще без голоса, ради Бога, хоть как-нибудь свяжись со мной. Хоть азбукой Морзе, мне без разницы. Я на связи. Буду здесь весь день».

За несколько минут Эйприл успела натянуть на себя вчерашнюю одежду, и попыталась проглотить несколько ложек приготовленного мамой джука – рисовая каша на воде, с мелко порубленным мясом (запеченная курица, ветчина) и разваренными – почти расплавленными – овощами (при больном горле – только зеленые!).

Она начала собираться, и мать изменилась в лице.

– Ni, ты же ничего не поела. Куда ты?

Эйприл не ответила.

– Как же ты пойдешь, ты совсем больная! Уходишь? Ni! Тебе еще нельзя разговаривать. Ты вернешься? – Дракончик семенил за ней к двери.

Эйприл не хотелось говорить, что она вернется позже – а вдруг не вернется. Не хотелось; да она и не могла ничего сказать. Она слегка улыбнулась: «Ах, мама, дорогой мой Дракончик... ты снова заставила меня пройти через это, и снова я осталась жива. Xiexie [7]. Спасибо». Вот что значила эта улыбка.
_______________________________________________________________________________
[1] Ni - доченька (китайский)
[2] Hao? - Все хорошо? (китайский)
[3] Querida - Любимая (испанский)
[4] Hasta mañana - До завтра (испанский)
[5] Buenas, corazón - Здравствуй, сердце мое (испанский)
[6] Te quiero. Hasta más tarde - Я люблю тебя. Позвоню попозже (испанский)
[7] Xiexie – Спасибо (китайский)