Лесли Гласс


СМЕРТЕЛЬНЫЙ ДАР


Эйприл открыла глаза. Все та же комната с гирляндами из нитей. В панике мать порывалась привести ее в чувства. Тощая Фурия сжалась как испуганный ребенок. Вполне в ее стиле подсунуть слишком горячее зелье, а затем бояться последствий.


Однако в этом вопросе их мнения сошлись. Эйприл также считала, что теплое как мертвому припарка. Если уж лечиться так кипятком, чтобы наверняка помогло. Горло жгло адски. Она вылезла из постели и поплелась в ванную. Жар тут же ударил по желудку, отозвавшись чувством тошноты. Ванная цвета гнилого авокадо на нижнем этаже, похоже, считалась писком моды в пятидесятые. С годами однообразная плитка и сантехника довольно-таки поизносились, но с тех пор на ремонт семейство Ву не потратило ни цента.


В зеркальце аптечного шкафчика отражалась весьма неприглядная картина. Гематомы на шее по-прежнему отливали синевой с багрянцем без каких-либо признаков желтизны по краям. Сквозь спутанные волосы саднила огромная шишка. Разбитые коленки уже стали покрываться коркой. С трудом она присела на унитаз. Ничего, жива и слава богу.


— Ni , отвечай, — пропищала Тощая за дверью.


Ноль реакции. Эйприл включила горячий душ, и волна жара поглотила ее целиком и надолго.


— Hao ? — с опаской спросила Фурия, когда она наконец-то вышла.


Эйприл поморщилась и кивнула. Первый раз в жизни ей не хотелось разговаривать. Она виновато пожала плечами, соглашаясь просто слушать.


Странно, полдня никто не звонит. Майк пропал. Ириарте молчит. Что-то здесь не так. Эйприл указала на сотовый, требуя объяснений. Тощая и ухом не повела. Все встало на свои места. Мать просто заботливо отключила звук телефона. Как и следовало ожидать — куча сообщений.


23.00. Четверг. «Querida , твоя мать сказала, что ты спишь. Люблю. Hasta mañana ».


8.00. Сегодня. «Buenas, corazón . Твоя мать говорит, что ты еще не проснулась. Te quiero. Hasta más tarde ».


8.15. «Салют, это Вуди. По словам твоей матушки, ты совсем плоха. Ириарте выносит мне мозг по делу Стайлиса. Ему интересно, явишься ли ты в суд в понедельник. Если еще жива, позвони… Если преставилась, то все равно звякни. Ха-ха». Ну просто телеграмма.


9.45. «Лейтенант Ириарте. Майк говорит, что ты неважно себя чувствуешь. Позвони. Я волнуюсь». Ха-ха. Еще одна телеграмма.


Остальные семь сообщений в том же духе, из них два от Майка. В последнем он уже угрожал приехать. Ничего стоящего кроме тревожного послания от Кэти.


11.17. «Это, Кэти. Слушай, кратко не получится. Похороны назначены на понедельник. Департамент отказывает в содействии. Это возмутительно! Что происходит? Они утверждают, что за пределами города торжественные похороны положено устраивать только в случае гибели при исполнении служебных обязанностей. Слишком много людей придется снять с дежурства. Это ужасно. Отец достоин всех возможных почестей. Почетный караул, духовой оркестр, волынка — все по полной программе. Что мне делать?» Письмо сквозь слезы.


«И еще кое-что… судмедэксперты не отдают нам свидетельство о смерти. Билла отстраняют от дел. Что происходит? Какой-то дурдом! Мне это все очень не нравится. Если по-прежнему не можешь говорить, ради бога, найди способ связаться. Зажги дымовую шашку, что ли. Мне без разницы. Номер ты знаешь. Стервятники уже тут как тут. Я весь день буду дома».


За несколько минут Эйприл набросила вчерашнюю одежду и попыталась проглотить пару ложек маминого джука (рисовой каши) с гарниром из мелко рубленной запечённой курицы, ветчины и разваренных овощей (исключительно темно-зеленых для горла).


Когда дочь стала собираться, Тощая изменилась в лице.


— Ты куда? Даже не поела как следует, ni.


Эйприл молчала.


— Останься. Ты еще не готова. Уходишь? Ni! У тебя нет голоса. Когда вернешься? — без толку твердила Тощая дочери вдогонку.


Сержант Ву не любила давать пустых обещаний, а говорить ей вообще не хотелось. «Ты снова чуть не убила меня, мамочка. Xièxie. Спасибо», — просто улыбнулась Эйприл в ответ.