Эйприл открыла глаза. Всё на местах, даже паутина струнных светильников. Мать в ужасе, готова приводить дочку в чувство пощечинами. Миниатюрная Дракониха выглядела такой крошечной и перепуганной. Костлявая в своём репертуаре: всегда сначала заставит выпить обжигающе горячую микстуру, а потом паникует – так ведь можно и обжечься.

Но Эйприл и сама верила, что еле тёплое лекарство не помогает, поэтому она всегда принимала его почти кипящим. С чувством, словно она огонь проглотила, девушка побрела в ванную. Волна жара докатилась до желудка, вызвав очередной приступ дурноты. Пол и плитка на стенах в ванной комнате были выкрашены в цвет протухшего авокадо – наверняка такие оттенки были настоящим хитом в пятидесятые. Сантехника отлично вписалась в интерьер, который, судя по многочисленным трещинам и сколам вокруг, многое повидал за эти годы. Но, пройди ещё хоть полвека, чета Ву не раскошелилась бы на ремонт, без которого можно обойтись.

Эйприл осмотрела себя в крохотном зеркале на шкафчике. Чёрт. Синяки на шее всё ещё были уродливого насыщенно-фиолетового цвета, даже не собираясь желтеть по краям. Под спутанными волосами прощупывалась гигантская болезненная шишка. Эйприл даже присесть толком не могла из-за рвущихся свежих корочек на ободранных коленях. Ну да, лучше не бывает.

– Ni, ты там жива? – крикнула Костлявая за дверью.

Вместо ответа Эйприл открыла воду. Сейчас она хотела только одного – долгого горячего душа.

– Hao? – взволнованно спросила Дракониха, когда её дочь появилась в дверях ванной.

Эйприл поморщилась и покачала головой. Впервые в жизни говорить не хотелось. Слушать – пожалуйста, а вот с речами придётся повременить. Она пожала плечами. Уж извини.

Уже был второй час, и она хотела знать последние новости. Майк пока что не звонил. И от Ириарте ни слова. Это слегка раздражало. Когда она жестами попыталась выяснить, что не так с её телефоном, Костлявая притворилась, будто не понимает дочь. Оказалось, мать выключила её мобильный, поэтому и звонков всё утро не было. Эйприл проверила голосовую почту.

23:00, четверг. «Querida, твоя мама сказала, что ты спишь. Люблю тебя. Hasta manana».

8:00, сегодня. «Buenas, corazon. Твоя мама говорит, что ты ещё спишь. Te quiero. Hasta mas tarde».

8:15, сегодня. «Привет, это Вуди. Твоя мама сказала, что ты там едва дышишь. Ириарте меня с ума сведёт из-за дела Стайлиса. Спрашивает, будешь ли ты в суде в понедельник. Если ты там ещё жива, перезвони мне... Если не жива, всё равно перезвони. Ха-ха». Какой остроумный.

9:45. «Это лейтенант Ириарте. Майк говорит, что ты совсем плоха. Отзвонись. Я волнуюсь». Ха-ха. Ещё один остряк.

Ещё семь сообщений, два от Майка. В последнем пригрозил, что зайдёт проведать. Ничего стоящего, пока она не добралась до сообщения от Кэти. 11:17.

«Это Кэти. Слушай, у меня здесь куча всего. Похороны в понедельник, и управление не хочет ими заниматься. Это бред какой-то. Что происходит? Они заявили, что организуют большие похороны за городом только в случае смерти при исполнении. Слишком много людей в отпусках. Это кошмар. Папа заслужил все почести, ну, ты знаешь – народ в униформах, большие шишки в погонах, волынки, – всё до мелочей. И что теперь делать?» Судя по голосу, она была на грани истерики.

«И ещё… Судмедэксперты не выдают свидетельство о смерти. От Билла просто отмахиваются. Что случилось? Все словно с ума посходили, и, по-моему, это не к добру. Если ты до сих пор без голоса, то свяжись со мной хоть как-нибудь, ради Бога. Хоть морзянкой. Мне без разницы. Номер у тебя есть. Тут уйма народу. Я здесь на весь день».

У Эйприл ушло пару минут на то, чтобы накинуть вчерашнюю одежду и попытаться проглотить пару ложек маминой стряпни – конги (рисовой каши) с рублёной китайской курицей, ветчиной, и разваренными овощами (только тёмно-зелёными, всё самое полезное для горла).

При виде дочери Костлявая помрачнела.

– Ты даже не поела, ni. Ты куда собралась?

Эйприл промолчала.

– Тебе нельзя на улицу. Ты ещё не в форме. Ты уходишь? Ni! Ты ещё даже говорить не можешь. Ты вернёшься? – Со вздохами и причитаниями Костлявая проводила дочь до крыльца.

Обещать, что она зайдёт попозже не хотелось – а вдруг не получится. Эйприл вообще не хотелось ничего обещать. Она нежно улыбнулась Костлявой. «И снова ты едва меня не добила, Ma, – читалось в её глазах. – Xiexie. Спасибо».