Эйприл открыла глаза. Комната и балдахин над кроватью были все еще на своих местах. Мать в панике почти уже было начала бить ее, чтобы она пришла в себя. Дракон, и без того миниатюрная, сейчас выглядела совсем крохотной и до смерти напуганной. Обычное дело: она всегда заставляла принимать лекарство, когда оно было еще слишком горячим, а потом пугалась от того, что оно было еще слишком горячим.

Эйприл же всегда принимала лекарство практически кипящим. Она так же, как и мать, считала, что просто теплого будет недостаточно. Все то время, пока она выползала из кровати и медленно шла в ванную, ее горло жгло до невыносимости. И вот, этот самый жар резко провалился в желудок, и ее опять затошнило. Ванная комната на первом этаже была цвета гнилого авокадо, который, должно быть, был в моде только в 50-х. Цвет плитки на полу и стенах был точно таким же как цвет ванны и унитаза, к тому же, с годами все сильно потрескалось и облупилось. Пусть пройдут еще пятьдесят лет, но семья Ву ни за что не спустит и одного доллара на ремонт.

Эйприл пыталась разглядеть себя в крошечном зеркале аптечного шкафчика. Черт. Синяки на шее все еще отвратительно темно-фиолетовые, и по краям еще даже не начинали желтеть. На голове сквозь спутанные волосы она могла нащупать шишку, все еще огромную и чувствительную. На ее пульсирующих от боли коленях начала образовываться корка. Но по новой треснула, когда она согнула колени, чтобы сесть на унитаз. Да уж, она была в полном порядке.

«Ни, поговори со мной!», - Худышка крикнула через дверь.

Эйприл ничего не ответила ей и очень долго стояла под горячим душем. Жара, как никогда, доставляла ей удовольствие.

«Хао?» - заботливо спросила Дракон, когда Эйприл вышла.

Эйприл поморщилась и покачала головой. Впервые в жизни ей было совершенно не охота говорить ни слова. Она была готова слушать, но не говорить. Она пожала плечом. Прости.

Был уже час, и ей стало интересно, что нового случилось в мире. Ни одного звонка от Майка еще сегодня. Ничего и от Ириарте. Она немного расстроилась. Эйприл показала на телефон, но Дракон сделала вид, будто не понимает, что Эйприл хотела узнать, почему никто не звонил. Ей потребовалось время, чтобы понять, что мобильный телефон не звонил все утро, потому что мать выключила его. Она проверила сообщения.


23:00, четверг. «Милая, я разговаривал с твоей мамой. Она сказала, что ты спишь. Люблю тебя. Hasta mañana.»

8:00, сегодня. «Доброе утро, дорогая. Твоя мама говорит, что ты все еще спишь. Te quiero. Увидимся позже.»

8:15. – «Привет, это Вуди. Твоя мама говорит, что ты очень плохо себя чувствуешь. Ириарте сведет меня с ума с делом Стилиса. Он хочет, чтобы ты в понедельник рассказала о своем появлении в суде. Если ты еще жива, позвони мне ... Если не жива, то все равно позвони. Ха-ха.» Забавный человек.

9:45. «Лейтенант Ириарте. Майк говорит, что вы нехорошо себя чувствуете. Позвоните. Я волнуюсь». Ха-ха. Еще один чудак.

Дальше было еще семь сообщений в том же духе, и еще два от Майка. В последнем он грозился приехать. Ничего важного, пока она не дошла до Кэти.

11:17. «Это Кэти. Сообщение точно будет длинным. Похороны назначены на понедельник. Департамент не хочет этого делать. Это безобразие. Что у них там происходит? Они сказали, что причина в том, что они не устраивают пышных похорон за городом, если человек не погиб при исполнении служебных обязанностей. Слишком много людей больше не работают. Это ужасно. Папа заслуживает церемонии, пожизненного звания, духового оркестра, волынок, всего. Что мне теперь делать?» Было видно, что она в отчаянии.

«И еще кое-что… Главный офис не выдает нам отчет о смерти. Билл отстранен от работы. Что происходит? Все это похоже на сумасшедший дом, и мне совершенно не нравится то, что мне говорят. Если вы все еще не можете говорить, ради Бога, свяжитесь со мной хоть как-нибудь. Хоть дымовыми сигналами. Мне все равно. Вы знаете номер. Все здесь. Я тоже буду на месте весь день.»

Эйприл потребовалось несколько минут, чтобы натянуть на себя вчерашнюю одежду и попытаться проглотить несколько ложек материнского джука (рисовой каши), с гарниром из рубленой куриной грудки, ветчины и сваренных до состояния каши овощей (только темно-зеленых, для лечения горла).

Лицо Худышки помрачнело, когда Эйприл начала собирать вещи: «Ты ничего не съела. Куда ты идешь?»

Эйприл ничего не ответила.

«Ты не можешь уйти. Ты еще не здорова. Ты уезжаешь? Ни! Ты еще не можешь говорить. Ты вернешься?» - Дракон не получила ни одного ответа, пока шла за Эйприл до двери.

Эйприл не хотела говорить, что вернется позже, ведь возможно, что не вернется. Она не хотела ничего говорить. Она слегка улыбнулась. «Ты снова чуть не убила меня, ма», - сказала она этой улыбкой, - «Спасибо тебе.»