Эйприл открыла глаза. Она находилась все в той же комнате со спускающимися с потолка длинными рядами нитей. Судя по панике на лице матери, еще чуть-чуть, и она стала бы бить ее, лишь бы только вернуть дочь в сознание. От страха низенькая Дрэгон выглядела совсем маленькой. Все как обычно: Скинни всегда заставляет выпить еще слишком горячее лекарство, а потом пугается, именно потому, что оно все еще слишком горячее.

Но Эйприл неизменно выпивала его почти кипящим, потому что она, как и ее мать, считала, что просто теплое лекарство не сработает. Чувствуя, как горло горит огнем, она сползла с кровати и, спустившись по лестнице, добрела до ванной комнаты. Из горла пламя ухнуло в желудок, и ей снова стало плохо. Все в ванной комнате: пол и стены, раковина и унитаз – выдержано в отвратительном цвете авокадо, который, видимо, был популярным тогда, в 1950-х. Старые плитка и кафель сплошь в трещинах и сколах. Несмотря на это, пройдет еще пятьдесят лет, но даже лишний доллар Ву ни за что не потратят на ремонт.

Эйприл внимательно посмотрела на себя в крошечном зеркальце шкафчика. Черт. Синяки на шее все еще этого жуткого ярко-фиолетового цвета, даже не начали желтеть по краям. На голове, под спутанными волосами можно по-прежнему нащупать огромную и твердую шишку. На трясущихся коленях ссадины стали покрываться струпом. Боль в ногах едва позволила опуститься на сиденье. О да, все отлично.

– Ni*, не молчи! – прокричала Скинни за дверью.

---- сноска ----

* Ni (кит.) – ты.

Эйприл не ответила. Она включила душ и долго стояла под горячими струями воды. Жар. Она растворялась в нем.

– Hao*? – тревожно спросила Дрэгон, когда она вышла из ванной.

---- сноска ----

* Hao (кит.) – хорошо.

Эйприл состроила гримасу и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось сказать ни слова. «Ну, извините», – пожала плечом Эйприл. Она была готова слушать, но не говорить сама.

Уже час дня, и ей почему-то до сих пор никто не звонил и не писал. Даже от Майка сегодня ни слова. От Ириарте тоже. Она почувствовала легкое раздражение. Эйприл вопросительно указала на телефон, но Скинни притворилась, будто не понимает, что дочь хочет узнать насчет звонков. Эйприл не сразу догадалась, что мать выключила ее мобильный – потому он и не звонил все утро. Она проверила сообщения на автоответчике.

Четверг. 23:00.
«Querida*, поговорил с твоей матерью. Она сказала, что ты спишь. Люблю тебя. Hasta mañana**»

---- сноска ----

* Querida (исп.) – милая.

** Hasta mañana (исп.) – до завтра.

Сегодня. 08:00.
«Buenas, corazón*. Твоя мама сказала, ты все еще спишь. Te quiero. Hasta más tarde**»

---- сноска ----

* Buenas, corazón (исп.) – доброе утро, дорогая.

** Te quiero. Hasta más tarde (исп.) – я тебя люблю. До встречи.

08:15.
«Привет, это Вуди. Твоя мать сказала, тебе совсем плохо. Ириарте уже достал меня с тем делом Стайлис. Он хочет знать, будешь ли ты в суде в понедельник. Если ты еще жива, позвони... Если нет, все равно позвони. Ха, ха.» Ага, насмешил, так насмешил.

9:45.
«Лейтенант Ириарте. Майк говорит, лучше тебе не стало. Позвони. Я беспокоюсь.» Ха, ха. Еще один шутник.

Дальше – семь сообщений в том же духе, и два – от Майка. В последнем Майк грозится, что приедет. В общем, ничего полезного она не узнала, пока не добралась до сообщения от Кэти.

11:17.
«Это Кэти. Предупреждаю, слушать придется долго. Похороны назначены на понедельник. Но Департамент полиции не собирается ими заниматься. Это возмутительно. Что происходит? Они говорят, что устраивают пышные похороны вне города только в случае гибели при исполнении служебных обязанностей. Иначе слишком много сотрудников не будут работать, так как пойдут на похороны. Просто ужас какой-то. Папа заслуживает почетные похороны, чтобы все было как положено: с комиссаром полиции*, всем начальством, оркестром**, всеми сослуживцами. Что мне делать?» Кэти едва не плакала в трубку.

---- сноска ----

*Комиссар полиции – начальник местного полицейского органа в США.
** В США при захоронении полицейских должны звучать волынки. Такая традиция сложилась, поскольку в 19 веке множество полицейских были уроженцами Шотландии, где волынки использовались в различных шествиях, церемониях.

«И еще кое-что... Бюро судмедэкспертов не дадут нам заключение о причине смерти. С Биллом все держатся на расстоянии и ничего не говорят ему. Что происходит? Творится какой-то бред, и мне не нравится, что я слышу вокруг. Если ты еще не можешь говорить, ради Бога, свяжись со мной. Как угодно, хоть дымовыми сигналами, мне все равно. Номер ты знаешь. Здесь толпы журналистов. Я буду на связи весь день.»

За несколько минут Эйприл надела вчерашнюю одежду и попробовала проглотить пару ложек того, что наготовила мать: рисовой похлебки с мелко измельченной «Курицей Нищего»*, ветчиной и разваренными в кашу овощами (только насыщенного зеленого цвета – чтобы лечить горло).

---- сноска ----

*«Курица нищего» – национальное китайское блюдо. Готовится из фаршированной курицы, выдержанной в маринаде. Согласно традиционному рецепту курицу заворачивают в листья лотоса и запекают в глиняной оболочке.

Лицо Скинни вытянулось, когда она увидела, что дочь стала собирать вещи.

– Ты ведь совсем не ела, ni. Куда ты?

Эйприл не ответила.

– Ты не можешь уехать. Ты еще не выздоровела. Неужели ты уезжаешь? Ni! У тебя и горло пока не прошло! Ты вернешься? – не переставала Скинни вести этот разговор сама с собой, провожая дочь до двери.

Эйприл не хотела обещать, что вернется, на случай, если не получится. Она ничего не хотела говорить. Эйприл слабо улыбнулась Скинни. «Опять ты чуть не убила меня, Ma*», означала улыбка. Xiexie**. Спасибо.

---- сноска ----

* Ma (кит.) – мама.

** Xiexie (кит.) – спасибо.