Лесли Грасс

Убийственный дар

Эйприл открыла глаза. Всё та же комната, завешанная пологом нитей. Мать была в панике и едва удержалась, чтобы не растолкать её, возвращая в сознание. Дракончик выглядела маленькой и растерянной. Обычное дело — Скинни вечно заставляла пить снадобье слишком горячим, а после пугалась из-за того, что оно оказалось слишком горячим.

Но Эйприл всегда принимала почти кипяток, поскольку, как и мать, верила, что еле тёплое не поможет. В горле жгло словно в аду. Она вылезла из постели и прошлёпала в ванную. Потом таким же жаром ожгло живот, и ей опять стало дурно.

Всё в этой нижней ванной имело отвратный цвет авокадо, должно быть, популярный в пятидесятые. Под стать унитазу и ванне была плитка пола и стен, от старости всё покрылось трещинками и сколами. Однако, и в следующие пятьдесят лет Ву не потратят ни единого лишнего доллара на ремонт.

Эйприл полюбовалась своим отражением в маленьком зеркале аптечного шкафчика. Паршивый вид. На шее по-прежнему жуткие тёмно-лиловые синяки, и даже не начали желтеть по краям. Сквозь спутанные волосы на голове ощущалась шишка, всё ещё крупная и болезненная. Пульсирующие колени начали покрываться струпьями, и запротестовали, когда она согнула их, чтобы опуститься на унитаз. Да уж, она в полном порядке.

— Ni, как ты там? — прокричала через дверь Скинни.
Эйприл ничего не ответила, и долго стояла под горячим душем. Жара её увлекла.

— Hao? — встревоженно произнесла Дракончик, когда Эйприл вышла.
Она поморщилась и покачала головой. Впервые в жизни ей ни слова произносить не хотелось. Она была готова слушать, но не говорить. Эйприл повела плечом. Извини.

Но был уже час, она должна знать, что творится в мире. За весь день сегодня ни слова от Майка. Ни слова от Ириарте. Она была слегка раздосадована. Кивнула в сторону телефона, и Скинни сделала вид, как будто не поняла, что дочь хочет выяснить про звонки. Эйприл не сразу сообразила — мобильник молчал всё утро потому, что мать его выключила. Проверила сообщения.

Четверг, одиннадцать вечера.
"Querida, я поговорил с твоей матерью. Она говорит, ты спишь. Люблю тебя. Hasta mañana."

Сегодня, восемь утра.
"Buenas, corazón. Твоя мать говорит, ты всё ещё спишь. Te quiero. Hasta más tarde."

Восемь пятнадцать.
"Привет, это Вуди. Твоя мать говорит, тебе плохо. Меня Ириарте достаёт с делом Стайлса. Он хочет знать, появишься ли ты на суде в понедельник. Если ты всё ещё среди живых, позвони мне. И даже если нет, всё равно позвони. Ха-ха."
Шутник.

Девять сорок пять.
"Лейтенант Ириарте. Майк говорит, дела у тебя не очень. Звони. Я беспокоюсь".
Ха-ха. Ещё один.

Ещё семь, в том же духе, от Майка два. В последнем он грозился зайти. Ничего стоящего, пока она не дошла до звонка Кэти.

Одиннадцать семнадцать.
"Это Кэти. Слушай, получится длинное сообщение. Похороны назначены на понедельник. Департамент не хочет заниматься организацией. Безобразие. Что такое творится? Сказали, что не имеют права устраивать пышную церемонию за счёт города, поскольку это не смерть на посту. Нельзя слишком много людей отвлекать от работы. Это ужасно. Отец заслуживает всех почестей — полицейский кортеж, оркестр, волынки, полный комплект. И что мне делать?" — Казалось, Кэти готова расплакаться. — "Ещё кое-что... в офисе судмедэксперта отказываются давать нам заключение о смерти. Отчёты закрыты. Что происходит? Это просто безумие, и то, что я слышу, совсем мне не нравится. Если ты до сих пор говорить не можешь, Бога ради, свяжись со мной как-нибудь. Пошли дымовые сигналы. Неважно. Ты знаешь номер. Тут народу полно. Я весь день буду где-то поблизости."

За пару минут Эйприл натянула вчерашнюю одежду, попробовала проглотить несколько ложек приготовленного матерью джока — рисовой каши с рубленым запечённым по-китайски цыплёнком, ветчиной и разваренными овощами (все только тёмно-зелёного цвета, для её горла).

У Скинни вытянулось лицо, когда дочь начала собираться.
— Ну вот, ничего и не съела, ni. Куда собираешься?
Эйприл не отвечала.
— Тебе нельзя уходить. Ты не закончила. Уходишь? Ni! Ты же ещё говорить не можешь. Вернёшься? — Скинни следовала за ней до двери, ведя полностью односторонний диалог.

Эйприл не хотелось обещать, что вернётся позже — могло и не получиться. Не хотелось вообще ничего говорить. Она чуть улыбнулась Скинни. "Опять ты меня чуть не убила, мам," — сказала эта улыбка. — "Xiexie. Спасибо".