Эйприл открыла глаза. Она была все в той же комнате, увешанной веревочными шторами. Ее мать, паникуя, была на грани того, чтобы привести Эйприл в чувства с помощью кулака. Крошка Дракон казалась маленькой и перепуганной до смерти. В этом была вся Скинни: всегда заставляла пить лекарство, пока оно было слишком горячим, а потом приходила в ужас, именно потому, что оно было слишком горячим.


Однако Эйприл всегда выпивала лекарство практически кипящим. Она, как и ее мать, свято верила, что от просто теплого толку не будет. Эйприл выбралась из постели и побрела в ванную. Горло горело адским огнем. Тут в желудок резко ударило горячее лекарство точь-в-точь нужной температуры, и ее вновь затошнило. Ванная на первом этаже была цвета перезрелого авокадо, по-видимому, популярного в 1950-е. Плитка на полу и стенах была одного оттенка с ванной и унитазом. Все было в сколах и трещинах от времени. Тем не менее, в ближайшие лет пятьдесят семья Ву не потратила бы и доллара на обновление интерьера без крайней необходимости.


Эйприл осмотрела себя в крошечном зеркале аптечного шкафчика. Вот черт. Синяки на шее до сих пор были жуткого темно-лилового цвета и еще даже не начали желтеть по краям. Сквозь спутанные волосы она нащупала шишку на голове, все такую же огромную и болезненную. На трясущихся коленях начали образовываться струпья. Колени ответили протестом, когда Эйприл согнула их, чтобы сесть на унитаз. О да, она была в полном порядке.


– Ni*, поговори со мной, – раздался крик Скинни из-за двери.

--- сноска---
* Ты (кит.). Обращение в китайском языке.


Эйприл оставила ее без внимания и приняла долгий горячий душ. Она действительно любила все горячее.


– Hao*? – тревожно спросила Дракон, когда Эйприл вышла из ванной.


---сноска---
* Как ты? (кит.)


Эйприл скорчила гримасу и потрясла головой. Впервые в жизни ей не хотелось произносить ни слова. Она была готова слушать, но не говорить. Эйприл пожала плечом. Извини.


Тем временем был уже час дня, и Эйприл хотелось знать, что произошло в мире. За сегодня никаких вестей от Майка. Никаких вестей от Ириарте. Эйприл почувствовала легкое раздражение. Она указала на телефон. Скинни притворилась, будто не понимает, что Эйприл ждет объяснений по поводу своих звонков. Эйприл не сразу сообразила, что телефон не звонил все утро, поскольку мать его отключила. Эйприл проверила сообщения автоответчика.


Четверг, одиннадцать часов вечера.


– Querida*, я разговаривал с твоей мамой. Она говорит, что ты спишь. Я люблю тебя. Hasta manana**.


---сноска---
* Милая, любимая (исп.)
** До завтра (исп.)


Сегодня, восемь часов утра.


– Buenas, corazon*. Твоя мама говорит, что ты еще спишь. Te quiero. Hasta mas tarde**.


---сноска---
* Доброе утро, сердце мое (исп.)
** Я люблю тебя. До завтра.


Восемь пятнадцать утра.


– Привет, это Вуди. Твоя мама говорит, что ты очень больна. Ириарте меня просто достал с делом Стилис. Он хочет знать, будешь ли ты в суде в понедельник. Если ты еще жива, позвони мне... Если нет, то все равно позвони. Ха-ха.


Тоже мне шутник.


Девять сорок пять.


– Лейтенант Ириарте. Майк говорит, что твои дела плохи. Отзвонись. Я волнуюсь.


Ха-ха. Еще один шутник.


Было еще семь сообщений в том же духе, и два других от Майка. В последнем он грозился заехать. Ничего интересного, пока она не добралась до сообщения от Кэти.


Одиннадцать семнадцать.


– Это Кэти. Слушай, сообщение будет длинное. Похороны назначены на понедельник. Департамент не хочет этим заниматься. Это просто безобразие. В чем дело? Они говорят, что масштабные похороны за городом не устраивают, если это не смерть при исполнении. Слишком многим придется пропустить работу. Это ужасно. Папа заслуживает всех этих почестей! Комиссар, оркестр, волынки, все, что только можно! Что мне делать? – судя по голосу, она была готова расплакаться.


– И еще кое-что... Медэксперты не выдают нам заключение о смерти. Билла морозят по полной. Что происходит? Это просто безумие! Мне не нравится то, что я слышу. Если ты до сих пор не можешь говорить, ради Бога, свяжись со мной любым способом. Хоть дымовыми сигналами. Мне все равно. Номер ты знаешь. Вся орава уже на месте. Я весь день буду здесь.


Эйприл потребовалось всего несколько минут, чтобы натянуть вчерашнюю одежду и попытаться проглотить пару ложек приготовленного матерью джука (рисовой каши) с гарниром из рубленой «курицы нищего», ветчины и овощей, разваренных до полурастворившегося состояния (исключительно темно-зеленые овощи – для горла).


Лицо Скинни вытянулось, когда она увидела, что Эйприл собирает вещи.


– Ты же ничего не съела, ni. Куда ты собираешься?


Эйприл не ответила.


– Ты не можешь уйти. Ты еще не выздоровела. Ты уходишь? Ni! Ты еще не можешь говорить. Ты вернешься? – Скинни провела целый диалог сама с собой, следуя за Эйприл к входной двери.


Эйприл не хотела говорить, что вернется позже, на случай, если этого не произойдет. Она слегка улыбнулась Скинни. «И снова ты чуть не убила меня, Ма», – говорила эта улыбка, – «Xiexie*. Спасибо.»


---сноска---
* Спасибо (кит.)