Лесли Гласс Смертельный дар

Эйприл открыла глаза. Вокруг была все та же комната с завесой из веревочных оберегов по углам. Ее мать была настолько охвачена паникой, что едва сдерживалась, чтобы не привести ее в сознание ударом кулака. Маленький Дракон совсем съежилась и выглядела очень напуганной. Она была верна себе, всегда заставляла принимать лекарство, когда оно было очень горячим, а потом сама же пугалась, вдруг оно было слишком горячим.

Но Эйприл всегда принимала его почти кипящим, потому что она, как и ее мать, верила, что едва теплое не сработает. Ее горло горело адским пламенем, когда она выползла из кровати и поплелась в ванную. Затем тот же немыслимый жар охватил ее желудок, и она снова почувствовала приступ тошноты. Ванная первого этажа была выкрашена в цвет гнилого авокадо, как, должно быть, было модно в 1950-е. Пол и плитка на стенах были того же цвета, что раковина и унитаз, и все это давно облезло и потрескалось от старости. Однако в ближайшие пятьдесят лет ни что не смогло бы заставить Ву потратить хоть доллар на ремонт.

Эйприл изучила свое лицо в крошечном зеркале аптечки. Вот, черт! Синяки на ее шее сияли все тем же насыщенным и уродливым пурпурным цветом и даже еще не начали желтеть по краям. Сквозь свои спутанные волосы она чувствовала шишку на голове, все такую же огромную и пульсирующую болью. Ссадины на ободранных коленях уже начали покрываться коркой. Они запротестовали, когда она попыталась присесть на унитаз. О, да, она была в полном порядке.

- Эй, поговори со мной, - крикнула Тощая под дверью.

Эйприл ничего не ответила и долго стояла под горячим душем. У нее был сильный жар.

- Ты в порядке?- с тревогой спросила Дракон, когда она вышла.

Эйприл скорчила гримасу и мотнула головой. Впервые в жизни ей не хотелось говорить ни слова. Она была готова слушать, но не говорить. Она дернула плечом, как бы извиняясь.

Между тем был уже час дня, и Эйприл не давал покоя вопрос, куда подевался весь мир. Еще ни слова от Майка сегодня. От Ириарте – тоже ни слова. Это начинало раздражать. Она указала на свой телефон, и Тощая сделала вид, что не понимает, что Эйприл нужны разъяснения, почему ей никто не звонит. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что ее сотовый все утро молчит, потому что ее мать выключила его. Она проверила сообщения.

23.00. Четверг. «Querida , я разговаривал с твоей матерью. Она сказала, что ты спишь. Люблю тебя. Hasta mañana ».

8.00. Сегодня. «Buenas, corazón . Твоя мать говорит, что ты все еще спишь. . Te quiero. Hasta más tarde ».

8.15. «Привет, это Вуди. Твоя мать говорит, что ты очень больна. Ириарте выносит мне мозги по поводу дела Стайлиса. Он хочет знать, появишься ли ты в суде в понедельник. Если ты все еще жива, позвони мне... Если нет, то все равно позвони. Ха-ха». К тексту была прикреплена визитка.

9.45. «Лейтенант Ириарте. Майк сказал, ты плохо себя чувствуешь. Позвони мне. Я волнуюсь». Ха-ха. Снова визитка.

Было еще семь сообщений в том же духе, два из них от Майка. В последнем он даже пригрозил приехать. Не было ничего интересного, пока она не прочла сообщение от Кэти.

11.17 утра. «Это Кэти. Предупреждаю, сообщение будет длинным. Похороны назначены на понедельник. Департамент не хочет их организовывать. Это возмутительно. Что там происходит? Говорят, причина в том, что они не устраивают больших похорон за пределами города, если только это не смерть при исполнении. Слишком много людей придется отрывать от работы. Это ужасно. Папа заслужил все эти почести – комиссар полиции, оркестр, волынки, и все прочее. Что же мне теперь делать?- Казалось, она была готова расплакаться.

- И еще кое-что... прокуратура не дает нам заключение о смерти. Билл молчит, как замороженный тунец. - Что происходит? Все это просто какое-то безумие и мне это очень не нравится. Если ты все еще не можешь говорить, ради Бога, как-нибудь свяжись со мной. Подай хоть дымовой сигнал. Мне все равно. Ты же знаешь номер. Орды журналистов уже под окнами. Я пробуду здесь весь день".

Эйприл потребовалось несколько минут, чтобы натянуть на себя вчерашнюю одежду и попробовать проглотить несколько ложек приготовленного матерью джука, рисовой каши с фаршем из тощей курицы, ветчиной и разваренными до слизи вощами (только темно-зелеными, так лучше для горла).

Лицо Тощей вытянулось, когда дочь начала собирать свои вещи.

-Ты ничего не ела, ни. Куда ты идешь?

Эйприл не ответила.

-Ты не можешь уйти. Лечение еще не закончено. Ты уходишь? Стой! Ты еще не можешь говорить. Ты вернешься?

Тощая произнесла весь этот монолог, преследуя Эйприл до двери.

На всякий случай Эйприл не хотела говорить, что вернется позже, вдруг не вернется. - Она вымученно улыбнулась в ответ. "Ма, ты чуть не убила меня снова", - читалось в этой улыбке. Целую. Спасибо.