Leslie Glass, A Killing Gift
Эйприл открыла глаза. Она все еще находилась в комнате с развешенными лентами. Встревоженная мать уже было собиралась дать ей пощечину, чтобы вернуть в сознание. Крошечная Дрегон выглядела такой хрупкой и напуганной. Это в ее духе – сначала заставить пить лекарство, когда оно еще слишком горячее, а потом волноваться из-за того, что оно слишком горячее.
Но Эйприл всегда принимала его практически кипятком, потому что она, как и ее мать, считала, что теплое лекарство не подействует. С обожженным горлом она вылезла из постели и прошмыгнула в ванную. Как только эта горячая жидкость достигла желудка, ей снова поплохело. Ванная на первом этаже была выполнена в цветах тухлого авокадо. Видимо, в 1950-х это было популярно. Плитка на полу и на стенах была под цвет ванны и туалета. Все это уже облупилось и потрескалось от времени. Хотя, даже по прошествии еще 50-ти лет Ву никогда бы не расщедрились на лишнюю копейку, чтобы освежить ремонт.
Эйприл взглянула на себя в крошечное зеркало шкафчика с лекарствами. Вот черт. На шее все еще зияли темно-сливовые синяки. Они даже не начали желтеть по краям. Под запутанными волосами все еще чувствовалась огромная и болючая шишка. На пульсирующих коленках начали образовываться корочки. Они сопротивлялись, когда она сгибала ноги, чтобы сесть на туалет. Да уж, она была в полном порядке.
– Скажи что-нибудь, – крикнула за дверью Скинни.
Эйприл ничего не ответила и решила принять долгий горячий душ. Она безумно любила погреться.
– Все хорошо? – обеспокоенно спросила Скинни, когда она вышла.
Эйприл скривилась и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось произносить ни слова. Она была не против слушать, но только не говорить. Она приподняла плечо. Прости.
Был уже час дня. Ей было интересно, как там обстоят дела. Никаких вестей от Майка за сегодня. И от Ириарте ничего. Она сердилась. Она указала на телефон, но Скинни сделала вид, буд-то не понимает, что Эйприл интересовало, почему он молчал. Через некоторое время она поняла, что мобильный не звонил все утро, так как ее мать отключила его. Она проверила сообщения.
Одиннадцать часов вечера, четверг:
– Дорогая, я говорил с твоей мамой. Она сказала, что ты спишь. Люблю. До завтра!
Восемь утра, сегодня:
– Доброе утро, солнышко. Твоя мама сказала, что ты все еще спишь. Люблю. Увидимся позже.
Восемь-пятнадцать утра:
– Привет, это Вуди. Твоя мама сказала, что ты очень плохо себя чувствуешь. Ириарте выносит мне мозг по делу Стайлиса. Он хочет взять слово на суде в понедельник. Если ты жива, позвони мне… Если нет, тоже позвони. Ахаха. – Вот уж шутник.
Девять-сорок пять:
– Лейтенант Ириарте. Майк сказал, что тебе нездоровится. Вызывай, если что. Я волнуюсь. – Ха-ха-ха. Еще один шутник.
Было еще семь сообщений в этом духе, и еще два от Майка. В последнем сообщении он грозился прийти. Ничего полезного, пока она не добралась до сообщений от Кэйти.
Одиннадцать-семнадцать утра:
– Это Кэйти. Предупреждаю, сообщение длинное. Похороны пройдут в понедельник. Отдел не хочет все устраивать. Это беспредел. Я чего-то не знаю? Они сказали, что не устраивают больших похорон за городом, если это не гибель при исполнении служебного долга. Слишком много людей придется отпустить с работы. Это отвратительно. Папа заслуживает всех этих почестей: Пассио Кристи, торжественный оркестр, волынки, – все по полной программе. Что мне делать? – Судя по голосу, она была готова расплакаться.
– А, и еще… судмедэксперты не дадут нам свидетельство о смерти. Билла отправят на глубокую заморозку. Что вообще здесь происходит?! Это просто нелепо, меня все это так расстраивает. Если ты все еще не можешь разговаривать, то ради Бога свяжись со мной хоть как-нибудь. Хоть сигнальной ракетой, все равно. Номер ты знаешь. Все уже пришли. Я буду здесь весь день.
Эйприл быстро накинула вчерашнюю одежду и попыталась проглотить пару ложек маминого джука (рисовой каши) с рубленой запеченной курицей, ветчиной и разваренных овощей (только темно-зеленых, для горла).
Когда она начала собираться, Скинни заметно расстроилась.
– Ты даже не поела ничего. Куда ты идешь?
Эйприл ничего не ответила.
– Ты не можешь уйти. Ты еще не оправилась. Ты уходишь? Ты даже не можешь разговаривать. Ты вернешься? – Скинни продолжала свой монолог, провожая Эйприл к двери.
Эйприл не хотела говорить, что позже вернется – вдруг не получится. Она не хотела говорить ничего. Она слегка улыбнулась. Эта улыбка значила «Снова ты меня чуть не убила». Се се! Спасибо!