Апрель открыла глаза – и комната, и китайская занавеска были на прежних местах. Перепуганная мать – которая сейчас выглядела особенно маленькой – уже подумала, что она без сознания, и собиралась потормошить её. Как правило, она сначала заставляла проглотить лекарство, ещё совсем горячее, а уже потом пугалась, что оно было и вправду горячо. Но Апрель принимала его почти кипящим – как и её мать, Маленький Дракон, она полагала, что еле тёплое может и не подействовать.
Горло горело адским пламенем, когда она выбралась из постели и прошлёпала в ванную. Тут уж жар ударом добрался до живота, и ей снова стало нехорошо. Ванная на первом этаже была выдержана в цвете тухлого авокадо – видимо, в 1950-е он был популярен. Ванна и унитаз были одного цвета с полом и кафельными стенами, всё было старым, изрядно потрескавшимся и обшарпанным. Но вряд ли семейство Ву и в следующие пятьдесят лет потратит на ремонт хотя бы один паршивый доллар.
В ванной Апрель рассмотрела себя в крошечном зеркале настенной аптечки: синяки на шее были жуткого ярко-багрового цвета, даже не начинали ещё желтеть по краям. Сквозь спутанные волосы прощупывалась большущая болезненная шишка, на ободранных саднящих коленях только начала образовываться корочка, и стоило труда согнуть их, чтобы сесть на унитаз – но в остальном всё в порядке.
– Эй, подай голос! – кричала Маленький Дракон за дверью.
Апрель не обратила на неё внимания и долго стояла под горячим душем. У неё был сильный жар.
– Hао? ¹ – встревоженно спросила Дракон, когда она вышла.
Апрель скорчила гримасу и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось ответить матери. Она была готова слушать, но не разговаривать – и только виновато пожала плечом.
Уже час дня, и хотелось бы знать, что делается на свете. Ни от Майка, ни от Ириарты сегодня ещё не было ни слова, и Апрель это беспокоило. Она вопросительно указала на телефон, пытаясь выяснить, звонили ли ей, но мать сделала вид, что не замечает, и потребовалось некоторое время, чтобы выяснить, что мобильник звонил всё утро, и та его наконец выключила. Апрель открыла голосовые сообщения.
Вторник, в 11 вечера: "Querida, я говорил с твоей матерью, она сказала, ты спишь. Люблю. Hasta manãna²."
Сегодня, в 8 утра: "Buenas, corazón. Твоя мать говорит, ты всё ещё спишь.Te quiero. Hasta más tarde³ ".
8.15: "Привет, это Вуди. Твоя мать говорит, ты очень больна. Ириарта уже заела меня насчёт дела Стили, и она хочет от тебя пару слов по поводу выступления в суде в понедельник. Если ты ещё жива, то позвони мне, если уже нет, то всё равно позвони... Ха-ха." Шутник нашёлся...
9.45: "Лейтенант Ириарта. Майк говорит, ты не совсем здорова. Позвони мне. Я беспокоюсь."
Ха-ха. Ещё одна...
И ещё семь в таком духе, в том числе два от Майка (в последнем он грозился приехать). Ничего дельного – пока она не дошла до сообщения от Кэти.
11.17: "Привет, это Кэти. Знаешь, я должна много тебе сказать. Похороны назначены на понедельник, департамент не собирается участвовать – это безобразно. Что происходит? Они сказали, что это потому, что они не устраивают пышных похорон за городом, если только не для погибших при исполнении. Слишком много людей ушло бы с работы. Это ужасно – папа заслужил все почести, чтобы всё было красиво, с духовым оркестром, с волынками, чтобы всё как положено... И что мне теперь делать? " Чувствовалось, что она готова расплакаться. "И ещё кое-что... Мы не получим отчёта о смерти от судмедэкспертов. Билл как воды в рот набрал. Что происходит? Это просто безумие, я этого не понимаю... Если ты ещё не можешь говорить, ради бога, дай о себе знать хоть как-нибудь, хоть дымовой шашкой, всё равно как... Номер ты знаешь. Здесь бедлам. Я пробуду тут весь день."
Через несколько минут Апрель, наскоро одевшись во вчерашнее, пыталась проглотить несколько ложек материного джука (рисовой размазни, сдобренной дешёвым куриным фаршем, ветчиной и расплывшимися овощами – то, что сохранило зелёный цвет, можно было пожевать). Когда она стала собирать вещи, Маленький Дракон сделала горестное лицо:
– Эй, ты же ничего не поела! Куда ты собралась?
Апрель не отвечала.
– Ты не можешь так пойти! Ты не доела. Уходишь? Эй, ты же говорить даже не можешь ещё. Ты вернёшься?" Идя за Апрель к двери, Дракон не прекращала поддерживать односторонний разговор.
Апрель не хотела говорить, что она вернётся позже – на случай, если не сможет. Ей вообще не хотелось говорить. Она слегка улыбнулась матери. Опять ты чуть не доканала меня, говорила улыбка. Xiexie⁴. Спасибо.



¹ – Порядок? (здесь, кит.)
² – Дорогая, ... До завтра.(исп.)
³ – Здравствуй, сердце моё, ... До скорого (исп.)
⁴ – Спасибо (кит.)