Эйприл открыла глаза. Она всё ещё была в комнате с гирляндами. Ее мать охватила паника. Она с трудом держала себя в руках, чтобы не дать ей пощёчину, которая вернула бы девушку в сознание. И без того крохотный Дракон выглядел маленьким и испуганным.Это было так похоже на Скинни: она всегда заставляла принимать лекарство слишком горячим, а потом боялась, как бы оно не повредило.

Но Эйприл всегда пила лекарство сразу как оно закипало, придерживалась мнения матери, о том что, слегка остыв, лекарство не подействует. Напиток адски обжёг горло, когда она выползла из кровати и поплелась в ванную. Затем она ощутила точно такой же жар в животе и снова почувствовала рвотный позыв. Ванная на первом этаже была оформлена в неприятном зеленоватом оттенке, который, наверняка, был популярен еще в 1950-х годах. Плитка на полу и стенах была под стать ванне и унитазу. Все вокруг было сильно потрескавшимся и разбитым временем. Однако даже через пятьдесят лет Вус никогда не потратит ни единого лишнего доллара на ремонт.

Эйприл оценивающе оглядела себя в крошечном зеркале навесного шкафчика. Зараза. Синяки на шее были по-прежнему большими и безобразно фиолетовыми. Они даже не начинали желтеть по краям. Сквозь спутанные волосы она чувствовала шишку на голове, все еще огромную и болезненно отзывающуюся. На ее коленях начали образовываться корочки на ранах. Они настолько сильно болели, что ей с трудом удалось согнуть ноги, чтобы сесть на унитазе. О да, она чувствовала себя просто «великолепно».

- «Поговори со мной», крикнула через дверь Скинни.

- «Всё в порядке?», с тревогой спросил Дракон, когда она появилась.

Эйприл поморщилась и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось произносить ни слова. Она его слышала, но говорить ещё не могла. Девушка пожала плечами. Сожалею.

Когда она вернулась из ванны, часы показывали час дня, и ей стало интересно, что нового произошло, за время пока она спала. От Майка за сегодня ещё не было ни одного сообщения. Не было новостей и от Ириарте. Её это немного раздражало. Она безмолвно указала на телефон, но Скинни сделала вид, будто не понимает, что Эйприл хотела узнать, кто ей звонил. Прошло некоторое время, пока девушка осознала, что ее мобильный телефон не звонил все утро, потому что его отключила мама. Наконец она проверила свои сообщения.

Одиннадцать часов вечера четверга.

«Дорогая, я разговаривал с твоей матерью. Она говорит, что ты спишь. Люблю тебя. До завтра»

Сегодня восемь утра.

"Доброе утро, любимая. Твоя мама говорит, что ты все еще спишь. Я тебя люблю. Увидимся позже»

В восемь пятнадцать утра.

«Привет, это Вуди. Твоя мама говорит, что ты ужасно себя чувствуешь. Ириарте сводит меня с ума по делу Стилис. Он хочет, чтобы в понедельник ты кое-что рассказала о своём появлении на суде. Если ты ещё пребываешь в мире живых, позвони мне… Если уже нет, то всё равно позвони ".

Ха, ха. Вот же шутник.

Девять сорок пять. Сообщение от лейтенанта Ириарте.

«Майк говорит, что дела у вас не так хороши. Позвоните. Я волнуюсь».

Ха, ха. Ещё один шутник.

В том же духе было еще семь сообщений, и еще два сообщения от Майка. В последнем он угрожал приехать. Ничего интересного, пока она не добралась до сообщения от Кэти.

Одиннадцать семнадцать утра.

«Это Кэти. Запомните, это важно. Похороны назначены на понедельник. Департамент не хочет этого делать. Это безобразие. Не чувствуете, что-то странное происходит? Они объясняют, что не устраивают больших похорон за городом, потому что это не смерть по долгу службы. Слишком много людей уволили с работы. Это ужасно. Папа заслуживает всех этих почестей: компьютера, медали, музыки волынщиков, прощального ужина. Что же мне делать?"

Она чуть ли не плакала.

«И еще кое-что… офис МЭ не представить нам отчет о смерти. Счета заблокированы. Что же происходит? Здесь твориться какое-то безумие. А ещё больше мне не нравится, какие здесь ходят слухи. Если вы все еще не можете, говорите, ради бога, давайте свяжемся как-нибудь по-другому. Хоть дымовыми сигналами. Мне без разницы, как. Если что, вы знаете мой номер. Я буду на месте весь день, если понадоблюсь "

Скинни поморщилась, когда Эйприл начала собирать вещи.

-"Ты ничего не ела. Куда ты идешь?"

Девушка не ответила.

- «Ты не можешь уйти. Ты еще не до конца выздоровела. Ты уезжаешь? Ах, да ты еще не можешь говорить. Ты же вернешься домой?»

Поскольку Эйприл и правда ещё не могла говорить, Скинни вела монолог сама с собой, пока провожала дочь к двери.

Эйприл не хотела говорить ей, что больше не вернётся. Она не хотела ничего говорить. Девушка слабо улыбнулась Скинни. Ты снова чуть не убила меня, мама, сказала её улыбка. Спасибо тебе.