Эйприл открыла глаза. Та же комната с веревочным балдахином. Ее перепуганная мать с трудом удерживалась от того, чтобы привести ее в чувство пощечиной. От ужаса и без того маленькая Дракониха как будто еще больше съежилась. Это было в ее духе — она всегда заставляла принимать лекарство горячим, а потом пугалась, что оно может обжечь.

Но Эйприл и так всегда принимала его почти кипящим, потому что, как и ее мать, верила, что просто теплое лекарство не подействует. С адским огнем в горле она выползла из постели и побрела в ванную. Затем зелье, уже переставшее быть обжигающим, достигло желудка, от чего ее снова затошнило. Ванная была цвета гнилого авокадо, который, по-видимому, был популярен в 50-х. Плитка на полу и стенах была под стать ванне и унитазу — вся в трещинах и сколах. Однако в ближайшие 50 лет семейка Ву не потратит и единого доллара на ремонт без особой нужды.

Эйприл осмотрела себя в крошечном зеркале аптечного шкафа. Черт. Синяки на шее все еще были отвратительного темно-лилового цвета и даже не собирались желтеть по краям. Сквозь спутанные волосы она нащупала шишку на голове, все еще большую и болезненную. Ее гудящие колени, ссадины на которых уже покрылись корочками, отозвались болью, когда она согнула их, чтобы сесть на унитаз. Да уж, она в полном порядке.

— Поговори со мной, — донесся голос Драконихи из-за двери.

Эйприл ей не ответила. Она приняла долгий горячий душ, все ее тело горело.

— Как ты? — тревожно спросила Дракониха, когда Эйприл вышла из душа.

Эйприл мотнула головой, поморщившись. Впервые в жизни ей совсем не хотелось разговаривать. Она была готова слушать, но не говорить. Эйприл пожала плечом, как бы извиняясь.

К тому времени уже перевалило за полдень, и она удивлялась, куда все подевались. От Майка с утра еще не было ни слова. Ириарте тоже молчал. Ее это слегка напрягло. Она указала на телефон, но Дракониха сделала вид, будто не понимает, что Эйприл хочет знать, звонил ли ей кто-нибудь. Через некоторое время Эйприл сообразила, что телефон молчал все утро, поскольку ее мать его выключила. Она проверила сообщения.

Четверг, 11 вечера. «Дорогая, я разговаривал с твоей матерью. Она сказала, ты спишь. Люблю тебя. Увидимся завтра».

Сегодня, 8 утра. «Привет, милая. Твоя мать говорит, ты все еще спишь. Люблю тебя. Увидимся позже».

8.15. «Привет, это Вуди. По словам твоей матери, тебе очень плохо. Ириарте сводит меня с ума из-за дела Стилис. Он хочет обсудить твое появление в суде в понедельник. Если ты еще среди живых, позвони мне… Если нет, я все равно жду твоего звонка. Ха-ха». Шутник.

9.45. «Это лейтенант Ириарте. Майк говорит, дела у тебя не очень. Перезвони. Я волнуюсь» Ха-ха. Еще один шутник.

Было еще семь сообщений в том же духе, два — снова от Майка. В последнем он грозился заехать. Ничего дельного, пока она не дошла до сообщения Кэти.

11.17. «Это Кэти. Слушай, мне нужно много тебе сказать. Похороны назначены на понедельник. Управление не хочет их устраивать. Это ужасно. Что-то не так? Они сказали, что не устраивают пышных похорон за городом, если только это не гибель при исполнении. Слишком много людей придется оторвать от работы. Это кошмар. Отец заслуживает всех почестей, с караулом, оркестром и волынками — всё как полагается. Что мне делать?» Ее голос дрожал от подступавших слез.

«И да, вот еще что… Судмедэкспертиза не дает нам свидетельство о смерти. Билл уперся в тупик. Что вообще происходит? Это дурдом какой-то, и мне не нравится то, что я слышу. Если ты все еще не можешь говорить, ради бога, свяжись со мной как-нибудь. Хоть голубиной почтой, мне плевать. Номер ты знаешь. Здесь толпа. Я весь день буду на месте».

Эйприл спешно натянула на себя вчерашнюю одежду и попыталась проглотить несколько ложек сваренного матерью джука (рисовой каши) вперемешку с кусочками запеченной курицы, ветчиной и разваренными овощами (только темно-зелеными, для горла).

Лицо Драконихи помрачнело, когда Эйприл начала собирать вещи.

— Ты ничего не съела. Куда ты идешь?

Эйприл промолчала.

— Не уходи. Доешь хотя бы. Ты уходишь? Постой! Ты же еще говорить не можешь. Ты вернешься? — провожая Эйприл до двери, Дракониха говорила без умолку, не получая ответа.

Эйприл не стала обещать, что вернется, поскольку не была в этом уверена. Она вообще не хотела ничего говорить, только слегка улыбнулась. «Ты снова чуть не убила меня, мама», — говорила ее улыбка. Xiexie. Спасибо.