Лесли Гласс
«Убийственный подарок»


Эйприл приоткрыла глаза. Всё та же комната, над кроватью знакомые шторы-нити и мать-паникёрша уже готовая расталкивать её из забытья. Тщедушная Дракониха была до смерти перепугана и теперь казалась просто крошечной. Как всегда, сначала заставит проглотить обжигающе горячее лекарство, а потом пугается, что оно было слишком горячо.


И мать, и дочь свято верили, что лекарство тёплым не сработает, поэтому Эйприл всегда пила его почти кипятком. Обожжённое горло нестерпимо саднило. Она с трудом встала с кровати и поплелась в ванную. Привычная горячая волна резко обдала желудок, Эйприл опять затошнило. Ванная на первом этаже была мерзкого цвета гнилого авокадо, скорей всего модного в 50-е. Ванна и унитаз – под стать плитке на полу и стенах: старые, в трещинах, с отбитой эмалью. Пройдёт ещё лет пятьдесят, а семья Ву даже цента лишнего так на ремонт и не потратит.


Эйприл внимательно посмотрела в малюсенькое зеркальце навесного шкафа. Чёрт! Багровые синяки по-прежнему темнели на шее, даже по краям не было и намёка на желтизну. Под спутанными волосами по-прежнему болела громадная шишка. Ссадины на коленях немного подсохли, но пульсирующая боль так и проходила. А когда Эйприл села на унитаз, колени отозвались усилившейся болью. Да нормально всё. Ага.


– Как ты там? – Тощий Дракон беспокойно крикнула за дверью. – Не молчи! Ни!


Эйприл ничего не ответила и включила воду. Всё, что ей сейчас было нужно, – это горячий душ.

– Хао? – продолжала тревожиться Дракониха, когда Эйприл вышла из ванной.


Скривившись, Эйприл кивнула. Впервые в жизни ей совершенно не хотелось говорить. Слушать – пожалуйста, но не говорить. Она повела плечом: «извини».


Уже был час дня и Эйприл про себя удивилась куда это все пропали. Майк не звонил, Ириартэ тоже. Она почувствовала лёгкое раздражение и указала на свой телефон. Дракониха притворилась, что не понимает о чём спрашивает дочь, и она долго не могла сообразить почему телефон всё утро молчал. А это мать его отключила. Эйприл проверила голосовые сообщения.


Четверг 22:00 «Керида, я с твоей мамой сейчас говорил. Она сказала, что ты спишь. Целую. Аста маньяна».


Сегодня 8:00 «Буэнас, корасон. Мама говорит, ты ещё спишь. Те кьеро. До скорого».


8:15 «Привет. Это Вуди. Твоя мама сказала, что тебе плохо. Ириартэ все мозги уже проел по делу Стайлиса. Ему надо знать пойдёшь ты в суд в понедельник или нет. Если ты ещё в мире живых, позвони… Если нет, то всё равно позвони. Ха-ха». Очень смешно.


9:45 «Это лейтенант Ириартэ. Майк говорит, что ты плохо себя чувствуешь. Позвони. Мы беспокоимся». Ха-ха. Ещё один хохмач.


И так семь сообщений в том же духе, от Майка - два. Во втором он грозился прийти. В общем, ничего такого, пока она не прослушала сообщение от Кэти.


11:17 «Это Кэти. Сейчас буду долго говорить. Похороны должны быть в понедельник, а начальство отказывается. Как так?! У меня в голове не укладывается! Говорят, что за городом похороны со всеми почестями полагаются только если сотрудник погиб при исполнении служебных обязанностей. Что слишком многим придётся брать отгул. Ужас просто! Отец заслужил, чтобы его проводили по высшему разряду: с начальником управления, всем руководством, волынками, всё как надо». Она готова была расплакаться.


« Да, и ещё… Судмедэкспертиза отказывается выдать своё заключение. Просьбы Билла пропускаются мимо ушей. Что вообще происходит? Все здесь как с ума посходили. Не нравится мне это. Если голос ещё не вернулся, ты хоть как-нибудь дай о себе знать. Дымовым сигналом там. Да как угодно. Номер мой знаешь. Вся толпа уже здесь. Жду звонка».


Эйприл быстро надела вчерашнюю одежду и проглотила пару ложек материнской рисовой каши конги с накрошенным куриным мясом, ветчиной и переваренными в нечто бесформенное овощами (для горла полезны только темно-зелёные).


Дракониха увидела, как дочь начала собираться, и приуныла:


– Ни, ты куда? Ничего же ведь не поела.


Эйприл промолчала.


– Куда ты пошла? Ты ведь ещё не доела! Ни! Тебе нельзя сейчас! У тебя же голоса нет! Ты вернёшься?


Весь этот диалог Дракониха вела сама с собой, следуя за Эйприл до самой двери.


Эйприл не хотелось обещать матери, что скоро вернётся, на тот случай, если не удастся сдержать своё слово. Ей вообще ничего не хотелось говорить и она только слабо улыбнулась, словно отвечая: «Мам, ты меня снова чуть на тот свет не отправила. Cе се. Премного благодарна».