Лесли Гласс


Смертельный подарок


Эйприл открыла глаза и обнаружила, что все еще лежит в этой комнате с балдахинами из веревочек. Ее напуганная мать едва сдерживалась, чтобы не начать тормошить ее и приводить в чувства. Видно было, что крошечная Дракониха съёжилась от ужаса и страха. Она пила целебный отвар очень горячим, а потом причитала, что слишком горячо. И так она делала всегда. Типичная Дракониха.


Но, вот, Эйприл предпочитала пить эти травки, практически, кипящими. Ибо она, как и ее мать, верила, что, если они едва тепленькие, то эффекта не будет. В горле бушевал, просто, адовый пожар. Она сползла с кровати и поплелась на ватных ногах в ванную. Вдруг в правом боку она почувствовала острую боль, как будто желудок проткнули чем-то горячим, и ей снова поплохело. Ванная комната внизу была цвета гнилого авокадо, прям, по моде 50-х годов. Керамическая плитка на полу и стенах подходила по цвету к бачку и унитазу, и все было изрядно потрескавшимся и облупленным. Полюбому, в ближайшие пятьдесят лет, чета Ву точно не потратит ни малейшего доллара на ремонт.


Эйприл рассматривала себя в крошечное зеркало шкафчика с лекарствами. Вот дерьмо. Синяки на шее даже и не думали желтеть по краям, они все еще были ярко фиолетового цвета. На голове сквозь запутанные волосы прощупывалась шишка, все еще огромная и болезненная. Ноги ходили ходуном, и на них начали затягиваться раны. Когда она попыталась сесть на унитаз, колени не слушались, и она не смогла их согнуть. Ну, да, все просто отлично.


- Ни, поговори со мной, - орала Тощая через дверь.


Эйприл проигнорировала ее и долго стояла под горячим душем. Она устроила, просто, парилку.


- Хао? – обеспокоенно спросила Дракониха, когда она вышла.


Эйприл скривила лицо и покачала головой. Впервые в своей жизни ей совсем не хотелось говорить ни слова. Слушать – да, разговаривать – нет. Она пожала плечами, типо, «извини».


Уже час дня, а весь мир как будто вымер. Ни слова от Майка за весь день. Ни слова от Ириарте. Это слегка ее выбесило. Она захотела проверить свои звонки и жестом указала на телефон, но Тощая сделала вид, что не понимает ее. До Эйприл не сразу дошло, что телефон не звонил все утро по той причине, что мать выключила его. Она проверила сообщения.


23:00. Четверг. «Querida («Дорогая», исп.), я разговаривал с твоей мамой. Она сказала, что ты спишь. Люблю тебя. Hasta mañana («До завтра», исп.)».


8:00. Сегодня. «Buenas, corazón («Доброе утро, любимая.», исп.) Твоя мать говорит, что ты все еще спишь. Te quiero. Hasta más tarde («Люблю тебя. До связи.», исп.)».


8:15. «Привет, это Вуди. Твоя мать говорит, что тебе очень плохо. Ириарте уже достал меня с этим делом Стайли. Он хочет, чтобы ему предоставили слово в суде в понедельник. Если ты еще жива, позвони мне… Если ты не выжила, все равно набери меня. Ха – ха». Вуди тот еще чудик.


9:45. «Это лейтенант Ириарте. Майк говорит, что тебе прилично досталось. Позвони. Я переживаю за тебя». Ха-ха. Еще один шутник.


В такой же манере были и 7 следующих сообщений. 2 из них опять от Майка. В последнем он грозился приехать. В общем, ничего важного, пока она не добралась до сообщения от Кэти.


11:17. «Это Кэти. Слушай, это будет длинное сообщение. Похороны назначены на понедельник. Департамент Полиции не хочет ими заниматься. Это возмутительно. Что происходит? Они говорят, что организовывают пышные похороны за городом только в том случае, если это гибель при исполнении. Людей на рабочих местах не хватает. Это ужасно. Папа заслуживает всех почестей: присутствие шефа полиции, медную табличку на надгробии с гравировкой, музыку на волынке и все такое прочее, от и до. Что же теперь делать?» Она едва не плакала.


«А, и кое-что еще… в бюро судебно-медицинской экспертизы не отдают нам свидетельство о смерти. Наше заявление отложили в долгий ящик. Что происходит? Дурдом какой-то, мне это совершенно не нравится. Я понимаю, что ты не можешь разговаривать, но, ради всего святого, дай хоть как-то о себе знать. Хоть сигнальный костер зажги. Пофиг как. Мой номер ты знаешь. Тут куча народу, весь день буду занята делами».


Эйприл за одну минуту нацепила на себя вчерашнюю одежду и попробовала проглотить пару ложек маминой стряпни (китайская рисовая каша). На каше сверху были запеченная курица, ветчина, и тушеные до состояния каши овощи (исключительно зеленые, ведь это полезно при ангине).


Тощая переменилась в лице, когда собирала свои вещи.


- Ты ничего не поела, ни. Куда ты собралась?
Эйприл не ответила.


- Ты не можешь уйти, ты не доела. Куда ты уходишь? Ни! А, ты все еще не разговариваешь. Ты вернёшься? - Дракониха разговаривала сама с собой до самого выхода, пока шла за Эйприл.


Эйприл не была уверена, что вернется, поэтому ничего не хотела говорить ей. Она просто улыбнулась Тощей. «Если я скажу хоть слово, ты меня прибьешь, Мам» - говорила эта улыбка. Се-се (Xiexie - "спасибо", кит.яз). Спасибо.