Лесли Гласс. Смертельный подарок

Эйприл открыла глаза. Комната с балдахином была на месте. А вот мать в панике едва сдерживала себя, чтобы со всей силы не привести ее в сознание. Дракоша выглядел маленьким и испуганным. Скинни как обычно заставляла выпить горячее лекарство, а потом пугалась, что оно было слишком горячим.

Но Эйприл всегда пила его чуть ли не кипящим, потому что она, как и ее мать, считала, что теплое лекарство не сработает. Ее горло горело как ад, когда она вылезла из кровати и направилась в ванную. В этот момент правильный жар ударил ей в живот, и ее начало мутить. Ванная была цвета гнилого авокадо; этот цвет, должно быть, был популярен еще в 1950-х годах. Плитка на полу и стенах соответствовала ванне и унитазу: с годами фаянс покрылся паутиной трещин и сколов. Хотя пусть пройдет ещё пятьдесят лет, семейство Ву никогда не потратит ни единого лишнего цента на ремонт.

Эйприл оценивающе рассматривала себя в крошечном зеркале аптечного шкафчика. Вот чёрт. Синяки на ее шее все еще светились насыщенным пурпурным цветом, и даже не начинали желтеть по краям. Сквозь спутанные волосы она чувствовала кровоподтек на голове: он все еще оставался огромным и болезненным. На ее дрожащих коленях начали образовываться струпья. Они со всей силы сопротивлялись, когда Эйприл согнула колени, чтобы сесть на унитаз. О да, она была в полном порядке.

- Эй, поговори со мной, - крикнула Скинни сквозь дверь.

Эйприл проигнорировала ее и встала под горячий душ. Она была охвачена жаром.

- Все хорошо? - с тревогой спросил Дракоша, когда Эйприл наконец-то появилась.

Она поморщилась и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось ничего говорить. Она была готова слушать, но только не говорить. Она пожала плечами, что означало сожаление о несостоявшемся разговоре.

На часах был час дня, и ей стало интересно, куда делся остальной мир. Ни одного слова от Майка. И ни одного слова от Ириарте. Это ее немного раздражало. Она указала на телефон, а Скинни сделал вид, будто не понимает, что Эйприл хотела получить объяснения по поводу звонков. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что ее мобильный телефон не звонил все утро, потому что мама выключила его. Эйприл проверила свои сообщения.

23:00 в четверг. «Любимая, я разговаривал с твоей матерью. Она говорит, что ты спишь. Люблю тебя. Увидимся завтра».

8:00 сегодня. «Доброе утро, милая. Твоя мать говорит, что ты все еще спишь. Я люблю тебя. До встречи».

8:15 сегодня. «Привет, это Вуди. Твоя мать говорит, что ты очень больна. Ириарте сводит меня с ума по делу Стайлис. Он хочет, чтобы ты кое-что рассказала о своем появлении на суде в понедельник. Если ты неживая, позвони мне в любом случае. Ха, ха».

9:45 сегодня. «Лейтенант Ириарте. Майк говорит, что с вами все довольно плохо. Позвоните. Я волнуюсь». Ха-ха.

В том же духе было еще семь сообщений, два из которых от Майка. В последнем он угрожал приехать. Ничего полезного, пока она не добралась до сообщения Кэти.

11:17 утра. «Это Кэти. Слушай, это будет длинное сообщение. Похороны назначены на понедельник. Департамент не хочет их проводить. Это безобразие. Что происходит? Это из-за того, что якобы они не собираются проводить большие похороны за городом, если это не гибель при исполнении служебных обязанностей. Очень много людей ушло с работы. Это ужасно. Папа заслуживает всех чествований, команд, офицерства, волынок, от начала и до конца. Что мне делать?» Она чуть не плакала.

«И еще кое-что… офис МИ не предоставит нам отчет о смерти. Билл подвергнется глубокой заморозке. Что происходит? То, что здесь происходит, это полный абсурд, и я не хочу слышать об этом. Если ты еще не в состоянии говорить, ради бога, давай как-нибудь свяжемся. Хоть дымовыми сигналами. Мне все равно. Ты знаешь мой номер. Здесь толпа народу. Я могу приехать в любое время».

Эйприл потребовалось несколько минут, чтобы надеть вчерашнюю одежду и попытаться проглотить несколько ложек маминого джука (рисовой каши), украшенного рубленой куриной грудкой, ветчиной и разваренными овощами (но только темно-зелеными, так как он полезны для горла).

Лицо Скинни вытянулось, когда она увидела, что Эйприл собирается.

- Ты же ничего не ела. Куда ты идешь?

Эйприл не ответила.

- Ты не можешь уйти. Мы с тобой еще не закончили. Ты уезжаешь? Эй! Ты еще не можешь разговаривать. Ты вернешься?

Скинни следовала за Эйприл до двери и как будто разговаривала сама с собой.

Эйприл не хотела говорить, что вернется позже, потому что могла и не вернуться. Она вообще ничего не хотела говорить. Она слабо улыбнулась Скинни, как будто говоря: ты снова чуть не убила меня, мама. Спасибо.