Лесли Гласс


Эйприл открыла глаза: всё та же затенённая комната. Мама уже на грани паники от её долгого сна. Миниатюрная Дракон ― испуганная, съёжившаяся. Будучи типичной Скинни, она охлаждала горячую микстуру и всё равно пугалась какая же та горячая.

А вот Эйприл всегда её принимала чуть ли не кипящую: как и мать, она не верила в действенность недостаточно горячей. Глотка горела слово пекло, когда она выползла из кровати и прошелестела в ванную. Потом и в желудке сделалось приятно тепло от сделанного глотка, но снова подкатила дурнота. Ванная первого этажа была выкрашена в отвратительный оливковый цвет, модный разве что в пятидесятые. Пол и стены облицованы кафелем, изрядно потрескавшимся и отпавшим к этому времени. Тем не менее, и в предстоящие пятьдесят лет Вус не освежит ванную, ни доллара на такую чепуху не выделит.

Эйприл придирчиво осмотрела себя в маленьком зеркале аптечного шкафчика. Вот чёрт. Синяки на шее оставались мерзко-фиолетовыми, даже не пожелтели с краёв; через спутанные волосы болезненно прощупывалась пока ещё огромная припухлость. На пульсирующих коленках начала подсыхать короста. Колени не желали сгибаться при попытке присесть. О даа, она в полном порядке.

– Най, поговори со мной, - повизгивает Скинни за дверью.

Эйприл не отреагировала и долго простояла под горячим душем, её сильно знобило.

– Хао? - беспокоится Дракон при её появлении.

Эйприл скривилась и отрицательно качнула головой: впервые в жизни не хотелось произносить ни слова. Слушать ещё была готова, но не говорить. Пожала плечами: мол, не обижайся.

К тому моменту уже был час дня и она хотела знать где все. От Майка ни слова, даже сегодня; молчит Ириарт. Это немного раздражало. Она кивнула на телефон, но Скинни словно не поняла, что Эйприл нужно знать про звонки. Постепенно до неё дошло, что мобильный (выключенный мамой) всё утро молчал. Она проверила сообщения.

23 часа. Четверг. «Querida (исп. Дорогая), говорил с твоей мамой. Она сказала, ты спишь. Люблю тебя. Hasta mañana (исп. До завтра)».

8 часов утра. Сегодня. «Buenas, corazón (исп. С добрым, сердечко). Твоя мама говорит, ты ещё спишь. Te quiero. Hasta más tarde (исп. Люблю тебя. Увидимся позже)».

8 часов 15 минут. «Эй, это Вуди. Твоя мама говорит, ты очень больна. Ириарт допекает меня по поводу Стилис, хочет что-то сказать насчёт твоего выступления в суде в понедельник. Если ты ещё жива, позвони. Если уже не жива, в любом случае мне позвони. Ха-ха». Дословно.

9:45. «Лейтенант Ириарт. Майк говорит, тебе нехорошо. Позвони. Я волнуюсь». Ха-ха. Это другое дело.

Было ещё семь сообщений в том же духе, ещё пара от Майка, причём в последнем он грозился прийти. Ничего стоящего до тех пор, пока она не дошла до сообщения от Кэти.

11 часов 17 минут. «Это Кэти. Послушай, сообщение будет большим. Похороны назначены на понедельник, отделение не хочет устраивать. Это грубое нарушение, что происходит? Они объясняют, что раз это не смерть на посту, то они не желают делать большие похороны за городом, слишком много людей отрывать от работы. Это ужасно. Папа заслуживает полноценное чествование, Профессиональную Корпорацию, мемориальную табличку, оркестр, поминальное угощение. Что мне делать?» Она почти плакала.

«И ещё кое-что... Офис не даст нам заключение о смерти, счета заморожены. В чём дело? Происходящее достаточно безумно, и мне не нравится то, что я слышу. Если ты пока не можешь говорить, ради Бога, свяжись со мной как-нибудь, хоть азбукой морзе. Номер ты знаешь. Здесь полчища народу. Я весь день буду доступна».

За какие-то пару минут Эйприл сбросила с себя несвежую одежду. Проглотила пару ложек маминой традиционной рисовой каши и гарнир из кусочков запечённого цыплёнка, ветчины и овощей — для её горла только определённого сорта и отваренных до мягкости.

Скинни принялась подбирать скинутые вещи. Её лицо вытянулось:
– Ни, ты ничего не поела. Куда ты собираешься?

Эйприл молчала.

– Тебе нельзя идти, ты не закончила. Ты уходишь? Ни! Ты пока не можешь говорить. Ты возвращаешься? - не получала ответа Скинни, следуя за Эйприл до двери.

Эйприл не хотела давать ложные надежды на то, что вернётся позже. Ничего не хотела говорить. Слабо улыбнулась Скинни, словно говоря: «Ты опять меня едва не прикончила, Ма». Хи-хи. Спасибочки.