Эйприл открыла глаза - она все в той же комнатушке, с потолка свисают нити. Всполошенная мать уже хотела как следует тряхнуть ее, чтобы привести в сознание. Сейчас эта крошка-дракон как-то разом поникла и выглядела испуганной. Ох, уж эта Скинни: сначала заставит выпить слишком горячее лекарство, а потом паникует из-за этого.

Эйприл же всегда принимала его чуть ли не кипящим, как и мать, она была уверена, что просто теплое не поможет. Девушка выползла из кровати и поплелась в ванную. Горло адски горело. Теперь точно таким же жаром обдало живот, ее затошнило. Ванная комната внизу была отвратительного грязно-зеленого цвета, очень популярного в 50-х. Плитка на полу и стенах, того же оттенка, что и ванна и унитаз, потрескалась и облупилась от времени. Однако пройди еще пятьдесят лет, а ее семейка ни за что не раскошелится на ремонт.

Девушка осмотрела себя в маленьком зеркале аптечки. Вот черт! На шее уродливо багровели свежие кровоподтеки. Под спутанными волосами на затылке она нащупала огромную шишку, которая отдавала болью при каждом прикосновении. На подрагивающих коленях уже образовались болячки. Они отчаянно запротестовали, когда Эйприл садилась на унитаз. Да уж, все просто великолепно.

- Поговори со мной, детка, - кричала Скинни через дверь.

Эйприл не ответила и встала под горячий душ. Ее мучил сильный жар.

- Ну как ты? - накинулась на нее мать, как только она вышла из ванной.

Эйприл состроила гримасу и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось разговаривать. Слушать - да, но не говорить. Она повела плечами, как бы извиняясь.

Между тем был час дня, и Эйприл недоумевала, куда все подевались. Майк еще ни разу не позвонил. И даже Ириарте куда-то пропал. Это немного напрягало. Девушка жестом указала на свой мобильник, но Скинни сделала вид, будто не понимает. Взяв телефон в руки, Эйприл поняла, почему он не звонил все утро - заботливая мамочка просто-напросто отключила его. В первую очередь, нужно проверить эсэмэски.

Четверг, 22:00: «Привет, милая! Говорил с твоей мамой. Она сказала, ты спишь. Люблю тебя. Пока!»

Сегодня, 8:00: «Доброе утро, любимая! Твоя мама говорит, ты еще спишь. Люблю тебя. Увидимся позже».

8:15: «Привет, это Вуди. Твоя мать говорит, ты совсем плоха. Ириарте уже достал меня с делом Стайлиса. Хочет знать, появишься ли ты в понедельник в суде. Если еще жива, позвони мне… Если нет, все равно позвони. Ха-ха!» _Ну, очень смешно, просто обхохочешься_.

9:45: «Это лейтенант Ириарте. Слышал от Майка, тебе нездоровится. Позвони мне. Я волнуюсь». _Ха-ха! Еще один шутник_.

Следующие семь сообщений были в том же духе. Еще два от Майка. В последнем он даже грозился приехать. Короче, ничего интересного. Тут ее глаза наткнулись на эсэмэску от Кэти.

11:17: «Это Кэти. Учти, сообщение будет длинным. Похороны назначены на понедельник. А в Управлении не хотят ничего делать. Просто неслыханно. Что за дела? Сказали мне, с почестями хоронят только погибших при исполнении. К тому же, слишком много людей придется снять со службы. Кошмар какой-то. Папа ведь заслужил пышные похороны: чтоб и начальство было, и военный оркестр, всю эту честь. Что теперь делать?» _От сообщения так и веяло истерикой_.

«Кстати… судмедэксперт не дает заключения о смерти, а Билла отстраняют от дела. Что происходит? Не нравится мне все это, с ума сойти можно. Бога ради, выйди на связь, хоть как-нибудь, даже если еще не можешь говорить. Пошли дымовой сигнал. Да без разницы. Номер ты знаешь. Народ уже собирается. Буду на связи весь день».

У Эйприл ушло несколько минут, чтобы натянуть на себя вчерашнюю одежду и проглотить несколько ложек маминого _джука_ (рисовой каши) с гарниром из нарубленной _курицы нищего_, ветчины и разваренных овощей (темно-зеленых, так полезных для горла!).

Лицо Скинни вытянулось, когда Эйприл стала собирать вещи.

- Куда ты собралась? Ты же ничего не поела.

Эйприл молчала.

- Ты не можешь уйти. Ты не поправилась. Что же это такое? Дочь! Тебе еще нельзя разговаривать. Ты вернешься? - причитала Скинни, следуя за Эйприл к двери.

Эйприл не хотелось отвечать, что она собирается вернуться, на случай, если вдруг что-то не сложится. Ей вообще не хотелось говорить. Она слегка улыбнулась Скинни. «И снова ты едва не убила меня, ма», - словно бы говорила эта улыбка. - «Спасибо тебе. Спасибо».