Лесли Гласс, «Смерть в подарок»


Эйприл очнулась. Перед глазами – всё та же комната с балочным потолком. Охваченная паникой мама, переводящая на мгновение дух в попытке привести ее в чувства пощечинами. Крошка Дракон выглядела сейчас жалкой и до смерти перепуганной. Худышка была неисправима: сначала заставляет выпить лекарство, покуда оно ещё как кипяток - и тут же пугается, что оно ещё совсем как кипяток.


Таким вот обжигающе горячим Эйприл его всегда и принимала, поскольку, не отличаясь в этом от матери, не верила в эффективность лекарства подостывшего. Выползая из кровати в направлении ванной, она чувствовала, что горло горит огнем. И когда такая же точно жара ударила вдруг толчком в живот, ей снова стало плохо. Ванная внизу была цвета гнилого авокадо, бывшего, по всей видимости, в моде годах эдак в пятидесятых. Плитка на стенах и полу сочеталась с ванной и унитазом, и все это было потрескавшимся и щербатым от времени. Но и еще через полвека семейство Ву не потратит и лишнего доллара на ремонт.


Эйприл оценила своё отражение в маленьком зеркале настенной аптечки. Чёрт. Синяки на шее были всё такими же уродливо тёмно-лиловыми, не собираясь желтеть даже с краев. Сквозь спутанные волосы прощупывалась болезненная, внушительных размеров шишка. Дрожащие колени начали покрываться коркой. Ей стоило немалых усилий согнуть их, садясь на унитаз. Ну да, она в полном порядке…


- Ты говори со мной! – раздался из-за двери крик Худышки.


Оставив её без ответа, Эйприл приняла долгий горячий душ. Очень хотелось согреться.


- Порядок? – с тревогой спросила Дракон с ее появлением.


Эйприл поморщилась и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось говорить. Слушать - куда ни шло, но не говорить. Она пожала плечами... Уж простите.


Между тем, был уже час ночи и ей очень хотелось знать, что вообще происходит. От Майка сегодня еще ни слуху, ни духу. Так же, как и от Ириарте. Это немного раздражало. Она кивнула в сторону своего телефона, но Худышка сделала вид, что желание Эйприл узнать, кто и когда звонил, ей не понятно. Эйприл не сразу сообразила, что мобильник молчал всё утро просто потому, что мама его отключила. Оставалось проверять сообщения.


Одиннадцать вечера. Четверг. "Кверида, я переговорил с мамой. Она сказала, ты спишь. Люблю тебя. Hasta mañana."


Восемь утра, сегодня. "Buenas, corazón. Мама сказала, ты до сих пор спишь. Te quiero. Hasta más tarde."


Восемь пятнадцать утра. "Привет, это Вуди. Твоя мама говорит, ты очень больна. Тут Ириарте меня уже достал по делу Стайли. Он хочет знать, появишься ли ты в суде в понедельник. Если ты еще в живых, отзвонись мне… Если нет – набери меня по-любому. Ха-ха." Шутник чёртов.


Девять сорок пять. "Лейтенант Ириарте. По словам Майка, дела у тебя неважно. Перезвони. Волнуюсь." Ха-ха. Еще один хохмач.


Ещё семь посланий в том же духе, два из которых – от Майка. В последнем он уже грозился заехать. Ничего путного, пока не настала очередь сообщения от Кэти.


Одиннадцать часов семнадцать минут. "Это Кэти. Слушай, сообщение получится длинным. Похороны намечены на понедельник. Департамент против. Возмутительно. Что вообще происходит? Причина якобы в том, что масштабные похороны за городом ими устраиваются только в случае, если смерть наступила при исполнении служебного долга. Слишком много народу отрывается от работы. Ужасно. Папа заслуживает все эти почести - комиссаров полиции, духовой оркестр, волынки - всё, от начала до конца! Что мне делать?" Казалось, она вот-вот расплачется.


"И еще кое-что… судмедэкспертиза не выдаст нам заключение о смерти. Билла вообще отстранили. Что же это творится? Всё, что здесь происходит, это полное сумасшествие и мне очень не нравится то, что я слышу. Если ты еще не можешь говорить, выйди, ради Бога, на связь как-то иначе. Сигнальным дымом. Мне всё равно, как. Номер ты знаешь. Все уже в сборе. Так что я на месте весь день."


Несколько минут у Эйприл ушло на то, чтобы набросить на себя вчерашнюю одежду и попытаться проглотить несколько ложек маминого варева (рисовой каши), сдобренной рубленой курятиной «по-бедняцки», ветчиной и разваренными овощами (только тёмно-зелеными, для горла).


Увидев, что она начинает собираться, Худышка изменилась в лице.


- Ты … ты ничего не съела. Куда ты собралась?

Эйприл не ответила.

- Ты не можешь уйти. Ты не закончила. Ты уезжаешь? Ты - ты же не можешь еще говорить! Ты вернешься? – Худышка продолжала свой монолог, следуя за Эйприл к двери.


Эйприл не хотелось говорить, что она вернется попозже, если не вернется. Ей вообще не хотелось ничего говорить. Она лишь слегка улыбнулась Худышке в ответ. «Ты меня снова чуть не убила, мама», - говорила её улыбка. «Благодарю. Спасибо».