Лесли Гласс «Смертельный подарок»

Эйприл медленно открыла глаза. Комната с навесом из струн была все еще здесь. Ее паникерша-мамаша едва сдерживалась и уже была готова надавать дочери по щекам, чтобы привести в сознание. Крошечный Дракон совсем съежился. Типичная Худышка, она обычно заставляла запивать таблетки горячей водой и потом переживала, что вода слишком горячая.
Но Эйприл всегда запивала таблетки кипятком, потому что, как и мать, считала, что теплая вода не поможет.

Горло жутко болело, когда она выбралась из кровати и прошла в ванную. Жар из живота разбегался по всему телу, накатывалась слабость. Несколько ступенек вели в ванную цвета сгнившего авокадо, должно быть, популярного еще в 50-х годах. Плитка на полу и стенах была под стать ванне и унитазу — трещины и сколы повсюду. Даже через 50 лет Вус ни за что не потратится на ремонт.

Эйприл всмотрелась в маленькое зеркало аптечного шкафчика. Кошмар. Синяки на шее все еще были заметны, темно-бордовые, они даже не начали желтеть по краям. Волосы были спутаны, на голове сбились в какой-то комок. Поцарапанные колени ныли. Они взбунтовались, когда она присела на унитаз. Да, она в полном порядке.

- Ни, скажи что-нибудь, - крикнула Худышка из-за двери. Эйприл молча включила горячий душ. Ее опять бросило в жар.

- Как ты? - с тревогой спросил Дракон, когда она вышла.

Эйприл скорчила гримасу и покачала головой. Впервые в жизни ей не хотелось говорить. Она пожала плечами. Прости.

Был уже час дня, и ей стало интересно, куда все подевались. До сих пор ни одного слова от Майка. От Ириарте тоже ничего. Ее это встревожило. Она показала глазами на телефон, Худышка сделал вид, будто не поняла насчет звонков. Эйприл не сразу осознала, что мобильник не звонил все утро, потому что его выключила мама. Она проверила сообщения.

Одиннадцать вечера, четверг. «Querida, любимая, я говорил с твоей матерью. Она сказала, что ты уже спишь. Я люблю тебя. Hasta mañana, до завтра».

Сегодня в восемь утра. «Buenas, corazón, доброе утро, сердце мое. Твоя мать говорит, что ты еще спишь. Te quero, люблю тебя. Hasta más tarde. Увидимся позже».

Восемь пятнадцать утра. «Привет, это Вуди. Твоя мать говорит, что ты все еще болеешь. Ириарте вынес мне все мозги по делу Стилис. Он хочет, чтобы ты ему что-нибудь рассказала при встрече в суде. Если ты все еще жива, позвони мне… А если уже не жива, позвони в любом случае. Ха-ха». Зачет.

Девять сорок пять. «Лейтенант Ириарте. Майк говорит, что вы еще не в форме. Позвоните. Я переживаю». Ха-ха. Еще один зачет.

Еще семь звонков, два от Майка. В последнем сообщении обещал приехать. Ничего нового, пока она не услышала Кэти.

Одиннадцать семнадцать утра. «Это Кэти. Послушай до конца. Похороны в понедельник. Департамент против. Это кошмар какой-то. Что происходит? Они говорят, что не хотят пышных похорон за городом, стоят на своем. Слишком много людей захотят прийти на прощание. Это уже чересчур. Папа заслуживает похорон со всеми почестями: констеблей, прощального залпа, грома медных тарелок, волынок, орехового супа. Что мне делать?» В голосе зазвучали слезы. « И еще кое-что… Офис МЭ не дает отчет о смерти. Билл залег на дно. Что все-таки происходит? Это просто сумасшествие какое-то, и мне не нравятся все эти слухи. Если ты все еще не можешь говорить, ради бога, напиши сообщение. Запахло жареным. Мне уже все равно. Ты знаешь номер. Они идут, больше не могу говорить. Я буду на связи».

Эйприл понадобилось всего несколько минут, чтобы натянуть вчерашнюю одежду и попытаться проглотить несколько ложек маминого супа с кусочками курицы, ветчины и разваренными, склизкими овощами (только зеленые, для горла).

Лицо Худышки вытянулось, когда она стала собираться.

- Ты ничего не ела, Ни. Куда ты пойдешь?

Эйприл молчала.

- Ты не можешь уйти, ведь еще не поправилась. Уезжаешь? Ни! Ты даже не можешь разговаривать. Вернешься?

Ответа не было, и она пошла за Эйприл к двери.

Эйприл не хотелось врать, обещать, что вернется. Ей вообще не хотелось говорить. Она на прощание улыбнулась Худышке. «Ты снова меня чуть не убила, мама», - говорила ее улыбка. Смешно. Спасибочки.