Эйприл открыла глаза. Комната с балдахином из нитей всё ещё была здесь. Её мать, несмотря на панику, приготовила напиток, вернувший Эйприл сознание. Дракон выглядел съежившимся и испуганным. Типичная Скинни – она всегда настаивала на принятии лекарства очень горячим, а потом пугалась, что оно слишком горячее.

Но Эйприл всегда выпивала отвар почти кипящим, потому что она, как и ее мать, верила, что еле теплое лекарство не помогает. Горло Эйприл горело как в аду когда она выкарапкалась из кровати и прошла в ванную. В этот момент знакомый жар резко вспыхнул в ее желудке и она снова почувствовала себя больной. Ванная комната на нижнем этаже была отвратительного цвета авокадо, который, наверное, был в моде в 1950е. Плитка на полу и стенах сочеталась с ванной и туалетом, всё было старое, потрепанное, везде сколы и трещины. Однако в ближайшие пятьдесят лет никто из семьи Ву не собирается тратить на обновление ни цента.

Эйприл придирчиво осмотрела себя в крохотном зеркальце аптечки. Ужас. Уродливые синяки на шее всё еще насыщенного фиолетового цвета, без малейших признаков желтизны по краям. На голове, под спутанными волосами, давала о себе знать огромная болезненная шишка. На пульсирующих коленях едва начали образовываться корочки. Она села, и колени запротестовали. О, да, она была в полном порядке.

– Ni, поговори со мной – крикнула Скинни через дверь.

Эйприл не обратила на нее внимания, включила горячую воду и долго стояла под душем. У нее был сильный жар.

– Hao? – взволнованно спросил Дракон, когда она вышла.

Эйприл скорчила рожицу и тряхнула головой. Первый раз в жизни ей не хотелось произносить ни звука. Она готова была слушать, но не говорить. Эйприл пожала плечами. Прости.

Был уже час дня и ей стало любопытно, что происходит в мире. От Майка сегодня еще не было ни слова. И от Ириарте тоже. Она была слегка обеспокоена и указала на телефон. Скинни сделала вид, что не поняла немой вопрос Эйприл о звонках. Чуть позже Эйприл догадалась, что мать выключила ее телефон, поэтому он не звонил всё утро.

Одиннадцать часов вечера, четверг. «Querida, я говорил с твоей мамой, она сказала, что ты спишь. Люблю тебя. Hasta mañana».

Сегодня, восемь утра. «Buenas, corazón. Твоя мама говорит ты еще спишь. Te quiero. Hasta más tarde».

Восемь часов пятнадцать минут утра. «Привет, это Вуди. Твоя мама говорит ты тяжело больна. Ириарте сводит меня с ума делом Стайлза. Он хочет, чтобы ты сказала пару слов в суде в понедельник. Если ты еще жива – позвони мне... если ты уже не жива, все равно позвони. Ха-ха». Смешно.

Девять часов сорок пять минут. «Лейтенант Ириарте. Майк сказал, ты не очень хорошо себя чувствуешь. Позвони. Я волнуюсь». Ха-ха. Очередное забавное сообщение.

Было еще семь посланий такого типа, два из них от Майка. В последнем он грозился приехать. Ничего полезного, пока она не добралась до известия от Кэти.

Одиннадцать часов семнадцать минут утра. «Это Кэти. Слушай, мне нужно многое тебе рассказать. Похороны назначены на понедельник. Отдел не хочет участвовать. Это безобразие. Я ничего не понимаю! Говорят причина в том, что они не делают большие похороны в пригороде, если это не смерть при исполнении. Слишком много людей не будет на службе. Это ужасно. Папа заслуживает всех почестей: офицеры полиции, духовые инструменты, волынки, все как положено. Что мне делать?» – она чуть не плакала.

«И еще кое-что... Судмедэксперты не дадут свидетельство о смерти. Счет будет заморожен надолго. Это ужасно! Все это довольно дико и мне совсем не нравится то, что я слышу. Если ты все еще не можешь говорить, ради Бога, свяжись со мной как-нибудь. Хоть дымовой сигнал подай. Не важно. Ты знаешь мой номер. Здесь толпы народа. Я буду на связи весь день».

Эйприл потратила пару минут на то, чтобы выбросить одежду, в которой была вчера, и попыталась проглотить несколько ложек маминой стряпни – жидкой рисовой каши с измельченным ципленком по-нищенски , ветчиной и сильно разваренными овощами (только зеленого цвета, это помогает от боли в горле).

Скинни заглянула когда Эйприл начала собирать свои вещи.
– Ты ничего не съела, ni. Куда ты собралась?

Эйприл не ответила.

– Ты не можешь уйти. Ты не поела. Ты уходишь? Ni! Ты еще даже говорить не можешь. Ты вернешься? – не умолкала Скинни пока шла за молчавшей Эйприл к двери.

Эйприл не хотела обещать на случай, если вернуться не получится. Она вообще ничего не хотела говорить, лишь чуть улыбнулась Скинни. «Мам, ты меня снова чуть не убила», – говорила эта улыбка. Xiexie. Спасибо.