Leslie Glass, A Killing Gift

Эйприл открыла глаза. Комната с балдахином никуда не делась. Ее мать была в ужасе. Она едва сдерживалась, чтобы не привести дочь в чувства тумаками. И без того низенькая Драконша казалась еще меньше. Это так похоже на Скинни: принудить выпить кипящий отвар, а потом испугаться, что он слишком горячий.

И все же в этом Эйприл была похожа на мать. Она предпочитала кипяток в полной уверенности, что теплое лекарство попросту не сработает. Горло невыносимо жгло. Она выбралась из кровати и протопала в ванную. Тут-то варево правильной температуры ворвалось в ее желудок, вызвав очередной приступ тошноты. Ванная комната располагалась на первом этаже. Цвет стен напоминал протухший авокадо, должно быть, считавшийся модным в 1950-х. Раковина и унитаз сливались с плиткой на полу и стенах. Время их не пощадило: всё страшно потрескалось и облупилось. И все же семейство Ву готово прожить так ещё лет пятьдесят — ни за что не потратит лишний доллар на ремонт.

Эйприл рассмотрела себя в зеркале шкафчика над раковиной. Дряньство. Синяки даже не начали желтеть хотя бы по краям. Всё такие же гадко-фиолетовые. Под спутанными волосами нащупывалась шишка, по-прежнему огромная и болезненная. Раны начали покрываться корочкой на разбитых коленках. Было непросто заставить их согнуться, чтобы сесть на унитаз. Да уж, в порядке она, как же.

— Поговори со мной, — потребовала Скинни из-за двери.
Эйприл не ответила и отправилась в душ. Она горячо любила кипяток. Когда она вышла, Драконша поинтересовалась ее самочувствием по-китайски?

— Хао?.

Эйприл скривилась и помотала головой. Впервые в жизни ей нечего было сказать. Слушать — пожалуйста, только не говорить. Она пожала плечами: уж извините.

А тем временем было уже за полдень. Эйприл не терпелось узнать последние новости. Ни слова от Майка, да и от Ирайарте. Раздосадованная, она показала на телефон, но Скинни будто не поняла просьбы рассказать, звонил ли ей кто-нибудь. Только потом она сообразила, почему телефон всё утро молчал. Ее мать попросту его отключила. Эйприл проверила сообщения.

11 вечера четверга: «Дорогая, я разговаривал с твоей мамой. Она говорит, ты спишь. Люблю тебя. До завтра».

8 утра сегодня: «Доброе утро, любимая. Твоя мама говорит, что ты всё еще спишь. Люблю тебя. Созвонимся позднее».

8.15 утра сегодня: «Привет! Это Вуди. Твоя мама говорит, что ты тяжело больна. Ирайарте скоро душу из меня вытрясет из-за дела Стайлиса. Он хочет обсудить твои показания в суде в понедельник. Звякни мне, если еще жива… А нет, всё равно звони. Ха-ха». Вот так шутник.

9.45: «Лейтенант Ирайарте. Майк говорит, что дела у тебя так себе. Возьми больничный. Я волнуюсь». Ха-ха. Еще один шутник.

И еще семь сообщений в таком духе, парочка от Майка. В последнем он грозился приехать. И только в сообщении от Кэти было хоть что-то полезное.

11.17: «Это Кэти. Сообщение будет длинным, ладно? Похороны назначены на понедельник. Департамент не хочет участвовать, но так же нельзя. Что-то не так? Они сказали, что они устраивают похороны с почестями, только если погиб при исполнении. Люди отказались выходить на работу. Это кошмар. Отец заслуживает, чтобы все было как полагается: комиссар и другие начальники, волынка. Что же мне делать?» Казалось, что она вот-вот расплачется.

«Кое-что еще… Судмедэксперты не выдают нам заключение о смерти. Билл делает вид, что ничего не происходит. Как же так? Все как с ума посходили, Всё это неправильно. Если ты все же не можешь говорить, ради бога подай хоть какой-то сигнал, хоть дымовой, мне без разницы. Люди продолжают приходить. Я буду здесь весь день.»

За считанные минуты Эйприл накинула вчерашнюю одежду и попыталась проглотить пару ложек джука — рисовой каши с порубленной курицей нищего, ветчиной и уваренными до склизкого состояния овощами (для горла лучше зелень).

Скинни закручинилась, когда увидела, что Эйприл собирает свои вещи.
— Ты ничего не съела. Ни, — позвала она по-китайски. — Куда ты?

Эйприл не ответила.

— Ты не можешь уйти. Ты не доела. Куда же ты? Ни! Ты все еще не можешь говорить. Ты хотя бы вернешься? — вопрошала Скинни, провожая Эйприл до двери, но так и не услышала ответов.

Эйприл не хотела обещать, что вернется, ведь этого могло не случиться. Она вообще не хотела ничего говорить. Она слабо улыбнулась Скинни. Ее улыбка как бы говорила: ты в очередной раз едва меня не угробила, ма. Сесе — спасибо.