Шеннон Кёрк – «Гретхен: триллер»


Рассветает. Открываю глаза на минуту, убеждаюсь, что наша машина по-прежнему припаркована на придорожной стоянке для дальнобойщиков и засыпаю снова. Через пару часов просыпаюсь окончательно и перебираюсь на сиденье рядом с водителем.


Стрелки часов отсчитывают десять часов. Ярким солнечным утром на выезде из Массачусетса нас приветствует большая зелёная вывеска со словом «BIENVENUE» и девизом штата: «Живи свободным или умри». Впереди – одиннадцатая остановка – штат Нью-Гэмпшир.


Живи свободным или умри. Свободны ли мы? Свободна ли я? Только и делаем, что убегаем. Сжимаемся в страхе в ожидании того момента, когда придётся бежать снова.


– Добро пожаловать, – мама замечает, что я читаю вывеску. – «Bienvenue» означает «добро пожаловать» на французском.


– Да я как бы поняла это из контекста, – улыбаюсь я уголком губ. Я не пытаюсь казаться умнее. Просто стараюсь показать, что я приняла такую жизнь, что всё происходящее – так, как и должно быть. Так, что мы даже можем подтрунивать друг над другом, будто ничего не происходит. Я оборачиваюсь проверить кота, Аллена, который крепко спит после успокоительного, что мы ему дали.


Мама закатывает глаза.


– Ой, ну тебя, всезнайка, – улыбается она, задумчиво смотря на меня и не забывая бросать быстрые взгляды на дорогу.


Мама продолжает вести машину вперёд по этому бесконечному шоссе. То, что она улыбается и подыгрывает моим шуткам, означает, что она не собирается поднимать разговор о том, кто виноват в нашем побеге. Ну, по крайней мере этим утром. У меня отлегло от сердца – ссоры не будет. Но нужно быть осторожнее, чтобы самой случайно не коснуться этой темы. Хоть мне и хочется извиниться, но я понимаю – мои извинения только приведут к очередной ссоре. Как говорит мама – никогда не возвращайся на место преступления.


Дорогу с обеих сторон окружают стены зелени во всех её оттенках – от лимонного до изумрудного. Тоненькие берёзки, высокие сосны, развесистые дубы и толстые клёны… Мир за окнами автомобиля полон зелени и счастья.


– Люси, милая, такая жизнь… это только до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать… Потерпи, ладно? Тогда они точно не смогут тебя забрать снова. Забрать у меня, увезти в другую страну… Боже, нет! Семья твоего отца, они никогда не отпустили бы тебя обратно. Как они относятся к женщинам – просто как к мусору какому-то, у них нет никаких прав! Я бы ни за что…


– Да знаю, я знаю. Тысячу раз уже об этом говорили… – И я решила попытаться. – Прости меня за то, что забыла надеть очки. И за то, что заговорила с незнакомым мужчиной, тоже прости…


Мама не сводит глаз с дороги, только поджимает губы и подносит к ним руку, будто пытается удержать готовые сорваться с языка слова. Были бы эти слова полны заботы или раздражения – я не знаю. Когда она снова бросает взгляд на меня, её лоб пересекают морщины. Она проверяет, слежу ли я за дорогой позади машины. Её лицо становится серьёзным.


– Люси, прости за такую жизнь, – она морщится, словно от боли, и переводит взгляд обратно на дорогу.


Пару месяцев назад у меня начались первые месячные, моё тело и лицо начали меняться. Теперь мама морщится всё чаще, и иногда кажется, будто один мой вид причиняет ей боль. Поэтому она и старается на меня не смотреть. Или это мне только кажется…


– Мам, да поняла я, поняла, – и это действительно так. Мой отец был влиятельным человеком из какой-то другой страны, где его семья была связана родственными узами с королевской. Ни фамилии отца, ни названия страны мама не называла. По фамилии можно было бы легко определить страну, а мама не хотела, чтобы я искала про неё информацию в интернете – не хотела меня волновать.


Там, откуда он был родом, матери не имели никаких прав на своих детей. Однажды отец уже пытался увезти меня с собой, но мама успела подготовиться. Используя свои связи, ей удалось выкрасть меня обратно и сбежать. Мне было два года, когда началась наша новая жизнь с парой фальшивых имён и бесконечной чередой сменявших друг друга штатов. Мы использовали одни и те же поддельные документы, лишь выписывали из них разные вариации имён. Иначе мне было бы сложно переводиться из одной школы в другую. Да и достать фальшивые документы, как признавалась мама, было непросто.