На рассвете я открываю глаза, замечаю, что мы припарковались на придорожной стоянке, и снова засыпаю. Через пару часов я окончательно просыпаюсь и переползаю на переднее сидение.

Стрелки часов нашего Вольво показывают десять утра. За окном солнце, июнь, а мы покидаем Массачусетс. На границе нас встречает огромный зелёный знак с надписью BIENVENUE и девизом "ЖИВИ СВОБОДНЫМ ИЛИ УМРИ". Наш одиннадцатый штат - Нью-Гэмпшир.

Живи свободным или умри. А мы свободны? Я - свободна? Мы всё время в бегах. Оглядываемся в страхе, что все начнётся опять.
"Добро пожаловать, - подсказывает мама, замечая мой взгляд. - Это по-французски. Bienvenue."

"Было сложно не догадаться, мам, - ухмыляюсь я". Не огрызаюсь. а пытаюсь показать - я готова сделать вид, что всё идёт как обычно и ничего не случилось. Всё настолько обычно, что можно даже дразнить друг друга, словно мы рады этой поездке. Я оглядываюсь на Аллана, который безмятежно спит свернувшись в своей переноске. Кажется, я перестаралась с мятой.

Мама поднимает глаза к потолку. "Всё-то ты знаешь". Она задумчиво улыбается мне, стараясь не отрывать надолго взгляд от бесконечной дороги впереди. Одно то, что она улыбается и подыгрывает мне, - хороший знак. Значит она не будет напоминать о моей ошибке, из-за которой нам пришлось снова сорваться с места. По крайней мере сейчас. Я рада, что пока можно выдохнуть, и чувствую, как уходит напряжение в плечах. Но мне бы теперь самой не сказать чего-нибудь лишнего. Даже если ужасно хочется извиниться. Я знаю, что всё закончится ссорой. Да и мама сама говорит: никогда не возвращайся на место преступления.

Лес по обеим сторонам дороги поражает разнообразием зелени. Молодые березы, высоченные сосны, раскидистые дубы и пышные клёны собрали в себе множество оттенков от светло-зеленого до темно-изумрудного. Мир за пределами коричневого Вольво полон цвета, солнца. Жизни.
"Ты ведь знаешь, что это временно... Пока тебе не исполнится восемнадцать? Пока я не буду уверена, что они не заберут тебя. Ведь они могут увезти тебя в другую страну. Твой отец и его семейка, они никогда не отпустят тебя. А зная их отношение к женщинам... Мы для них хуже мусора. Не могу даже..."

"Я знаю, мам, знаю. Мы говорили об этом миллионы и миллионы раз, - и я решаю воспользоваться шансом. - Прости, что забыла надеть очки. Прости, что привлекла внимание."
Мама не отрывает глаз от дороги, закусывает губу и прикрывает рот рукой, видимо, в попытке сдержать слова. Что она чувствует сейчас - любовь или разочарование? Она морщится и бросает на меня ещё один взгляд, будто проверяя, смотрю ли я. Я смотрю. На её лице не осталось и тени улыбки. "Люси, мне очень жаль, что мы вынуждены так жить". Она снова хмурится и отводит взгляд. Я заметила, что теперь, когда моё тело и лицо всё больше меняются, и с тех пор, как пару месяцев назад пришли первые месячные, мама все чаще хмурит лоб. А иногда (может, конечно, мне это только кажется) один только мой вид расстраивает её, потому и смотрит она на меня всё реже. Мне так кажется.

"Я понимаю, мам. Честно". И это правда. Я всё понимаю. Мой отец - влиятельный человек в какой-то стране (мама не говорит, в какой именно, боится, что я пойду искать в интернете и сама себя напугаю). Его семья имеет вековые связи с королевским двором. Мама скрывает его фамилию, потому что по ней легко определить страну и национальность. Мама рассказывала, что у женщин в его стране нет абсолютно никаких прав на ребёнка. Однажды он уже пытался спрятать меня, но у мамы был план и тоже были связи. Мне было два года, когда мама выкрала меня и мы бежали. Тогда и началась наша жизнь с фальшивыми документами и бесконечными переездами. Мы всегда используем одни и те же удостоверения, и только меняем на них немного имена, чтобы мне было легче переводиться из школы в школу. Да и, честно говоря, по словам мамы даже эти удостоверения было достать совсем непросто.