Ранний рассвет. Я просыпаюсь на секунду и вижу, что мы на парковке какой-то остановки для отдыха. Я возвращаюсь спать. Через пару часов я просыпаюсь в отличном здравии и переползаю на переднее пассажирское сиденье.

Аналоговые часы Volvo показывают десять часов утра. Ярко-голубым ранним июньским утром на границе Массачусетса нам встретились большой зеленый знак со словами ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ и лозунг штата: ЖИВИ СВОБОДНО ИЛИ УМРИ. Наш одиннадцатый штат - Нью-Гэмпшир.

Живи свободно или умри. Свободны ли мы? А я свободна? Вертится в голове эта мысль всё время. Этому присуще всегда волнение при вопрошании, когда эта мысль посетит снова.

«Добро пожаловать», — говорит мама, обращая на меня внимание при повторении слова. «Bienvenue» на французском означает «добро пожаловать».

«Доброе пожелание из контекста, мама», — говорю я и улыбаюсь открыто и широко. Я не чопорная. Я пытаюсь показать, что я соглашаюсь и желаю согласиться с тем, что все нормально и идет своим чередом как обычно - настолько, что мы можем быть счастливыми, подшучивая со всем своим добродушием. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Аллена в клетке для кошек, где он прохлаждается, напичканный мятой для успокоения его нервов в дороге.

Мама подняла глаза. «Что угодно, выскочка». Она задумчиво улыбается мне, бросая быстрый взгляд вперед, следуя далее и прямо по этому бесконечному шоссе. Тот факт, что она улыбается и также подшучивает, означает, что она не собиралась так рано подниматься сегодня утром, и том, как я виновата в этом позднем переезде. Осознавая с облегчением, что мы не ругаемся в эту минуту, у меня появилось чувство расслабления в области моих плеч. Но я должна быть осторожна, и не имею права поднимать эту тему, даже если я хочу извиниться. Мои извинения приведут только к драке. Урок мамы: никогда не возвращайся на место преступления.

Обочины дороги ярко-зеленые, всевозможные разнообразные оттенки, от лайма до темно-зеленого, у саженцев березы, высоких сосен, лиственных дубов и толстых стволов кленов. Мир за пределами этого коричневого Volvo зеленый и счастливый, синий и полный.

— «Детка, эта жизнь…..пока тебе восемнадцать, ок? Я с уверенностью знаю, они к тебе не подберутся. Другая страна вдали от меня. О Боже, нет. Семья твоего отца, они никогда не позволят тебе уйти, и то, как они относятся к женщинам, у них на это нет прав. Ни у кого. Женщины – просто мусор. Я не могу….»

— «Мамочка, я знаю. Я знаю. Мы говорили об этом буквально миллион раз. Я решилась сделать этот выбор. Прости, что не одела очки. Что обручилась с этим мужчиной».

Она смотрит на дорогу вперед, подносит руку к губам, которую заглатывает, я полагаю, это способ сдержать свои собственные слова - едкие или любящие, я не уверена. Ее лоб сморщивается, когда она переводит новый взгляд на меня, осведомляется, оглядываюсь ли я, а я оглядываюсь. Лицо ее становится еще более серьезным. «Люси, я сожалею об этой жизни», — она вздрагивает и тут же переводит свой взгляд на дорогу, — я заметила, что с тех пор, как у меня начался новый период несколько месяцев назад, и как мое тело и лицо меняются все больше и больше, так и она вздрагивает все больше и больше. Иногда, а может это всё мои мысли, но в последнее время такое ощущение, что мой вид ранит ее, и по этой причине она старается смотреть на меня все реже и реже. Или быть может мне так только кажется.

— «Мама, правда. Я всё понимаю». Именно потому, что это правда, я понимаю. Мой отец - влиятельный человек с многовековыми связями с богачами в какой-то другой стране (мама не скажет, какая именно страна, потому что она не хочет, чтобы я гуглила и каждый раз волновалась). Она не скажет его фамилию, потому что, по ее словам, его фамилия быстро идентифицирует его страну, его весьма специфическое гражданство. Он из тех мест, где, по ее словам, матери имеют нулевые шансы законно забирать своих собственных детей. Он уже пытался скрыться со мной однажды, но у мамы был план, и у мамы были свои связи. Мне было всего два года, когда она выкрала меня обратно, и мы убежали. И теперь эта жизнь с двумя новыми именами и постоянно меняющимися штатами. Мы всегда используем одни и те же идентификаторы и вариации формальных имён согласно этим идентификаторам, с тех пор как мне нужно было научиться легко вклиниваться в новые школы, и, честно говоря, как говорит моя мама, первые поддельные идентификаторы было достаточно сложно получить.