Гретхен: триллер
Шаннон Кирк

Раннее утро. Приоткрываю глаза и вижу за окном парковку очередного кемпинга. Можно поспать еще немного. Через пару часов окончательно просыпаюсь и перебираюсь на сиденье рядом с водителем.

Стрелки часов на приборной панели нашего «Вольво» показывают 10 часов утра. Лазоревое утро, какое бывает в начале июня, встречает нас, когда мы покидаем пределы Массачусетса. В глаза бросается огромный зеленый щит с надписью «BIENVENUE», а ниже девиз этого штата: «Живи свободным или умри». Нью Гэмпшир – наш одиннадцатый по счету штат.

Живи свободным или умри. А разве мы свободны? Вот лично я свободна? Все время в бегах. В голове одна мысль: скоро все повторится снова.

– Добро пожаловать, – говорит мама, заметив, что я беззвучно читаю надпись. – По-французски Bienvenue означает: «Добро пожаловать».

– Мама, а что еще там могло быть написано? – огрызаюсь я и улыбаюсь краешком губ. Это не дерзость. Наоборот, я как будто говорю ей: я все понимаю и принимаю. Такая жизнь стала настолько обыденной, что мы можем позволить себе немного подразнить друг друга. Я оборачиваюсь, чтобы узнать, как там Аллен в переноске. Он сопит, до отвала нанюхавшись кошачьей мяты, которой я успокаивала его расшатанные переездом нервы.

Мама демонстративно закатывает глаза:

– Куда нам до таких умников.

Она многозначительно улыбается мне, иногда посматривая вперед на бесконечное полотно автострады. Ее улыбка означает, что мама тоже не прочь подразнить меня, а значит, этим утром она не будет напоминать, что именно по моей вине нам пришлось бежать в этот раз. Пока все тихо-мирно и я могу, наконец, слегка расслабиться. Но надо быть начеку и не ляпнуть что-нибудь первой. Мне самой хочется попросить у нее прощения, но, что бы я ни сказала, мы непременно поссоримся. Мама сама говорила мне: не стоит возвращаться на место преступления.

Обочина дороги утопает в зелени всевозможных оттенков от лайма до насыщенной зелени самой чащи леса: молодые березки, высокие сосны, раскидистые дубы и пышные клены. Там, за пределами коричневого Вольво, мир сияет красками, светясь радостью и счастьем.

– Послушай, так будет не всегда… только пока тебе не исполнится восемнадцать. Когда я буду уверена, что они не доберутся до тебя снова. В другую страну, разлучат нас. Боже, только не это. Семья твоего отца ни за что не оставила бы тебя в покое, ведь к женщинам там относятся как к бесправным существам. Ко всем без исключения. Как к кучке мусора. И я не могу…

– Мама, я все знаю. Знаю. Сколько можно говорить об одном и том же?

Я решаю, что сейчас самый подходящий момент:

– Прости что не надела солнечные очки. Прости, что заговорила с тем мужчиной.

Она смотрит прямо на дорогу, поджав губы и прижав к ним ладонь. По-моему, она сдерживается, чтобы не сказать что-то. Уж не знаю: ласковое или резкое. Складки у нее на лбу сжимаются, когда она бросает беглый взгляд на меня, убеждаясь, что я тоже смотрю на нее. А я действительно смотрю. Выражение на ее лице очень серьезное.

– Люси, прости, что тебе так приходится жить.

Мама хмурится и снова смотрит на дорогу. Я заметила, что как только пару месяцев назад у меня начались женские дела, а мое тело и лицо стали меняться, она начала хмуриться все чаще. Иногда мне кажется, может, конечно, я и выдумываю, что в последнее время мой вид причиняет ей одни страдания, поэтому она все избегает смотреть на меня. Может, только кажется.

– Мама, я все понимаю.

Не вру – действительно понимаю. Мой отец очень влиятельный человек, обладающий многовековыми связями с правящей верхушкой другой страны. (Мама не признается какой, чтобы я не нашла ничего в интернете и не изводила себя. Она ни за что не назовет его фамилию, потому что по ее словам, я тут же пойму, из какой страны он родом. Его специфическую национальность. Мама уверяет что, в той стране матери абсолютно бесправны и дети не принадлежат им. Однажды он уже пытался похитить меня, но у мамы был собственный план, и у мамы были собственные связи. Мне было два года, когда она выкрала меня, и мы сбежали. Теперь у нас новая жизнь, новые имена и постоянно новые штаты. Мы всегда пользуемся постоянными документами и вариациями имен, указанными в них, потому что мне нужно без проволочек попасть в новую школу, да и мама говорит, что первые поддельные документы было очень трудно достать.