Ранее утро. Я на секунду просыпаюсь и, увидев, что мы остановились на парковке, засыпаю обратно. Пару часов спустя просыпаюсь окончательно и двигаюсь на переднее сиденье.


Электронные часы на панели Вольво показывают десять утра. Этим ранним ярко-голубым июньским утром на границе Массачусетса нас приветствует большой зеленый знак с надписью «Bienvenue» и местным лозунгом «Живи свободно или умри». Наш одиннадцатый штат – Нью Гэмпшир.

Живи свободно или умри. Свободны ли мы? Свободна ли я? Находясь в непрерывном бегстве. Все время беспокоясь, когда оно начнется снова.
- Добро пожаловать, - произнесла мама, заметив, как я губами пытаюсь воспроизвести написанное, - «Bienvenue» переводится с французского как «Добро пожаловать».


- Было понятно из контекста, мам, - ответила я, улыбнувшись уголком рта. Не из-за самодовольства. Я лишь хочу показать, как принимаю все происходящее с нами, наш образ жизни обычен настолько, что мы вполне можем иногда поддразнивать друг друга. Повернувшись, я проверила, как там Эллен в кошачьей переноске. Он спал крепким кошачьим сном, поскольку я намеренно перекормила его, чтобы успокоить его расшатанные нервы от поездки на машине.


- Как хочешь, всезнайка. – закатила глаза мама. Она задумчиво улыбнулась, пристально посмотрев на бесконечное шоссе. Судя по улыбке и спокойной реакции на поддразнивания, она не собирается ругаться, по крайней мере, этим утром. Ведь я виновата в нашем очередном бегстве. Напряжение спало с плеч, как только я поняла, что ссора не состоится. Однако нужно вести себя осторожнее, не стоит заводить разговор первой, даже если я хочу извиниться. Мои извинения только бы привели к разладу. Урок от моей мамы: никогда не возвращайся на место преступления.


Вдоль дороги столбами растут деревья, отражая все возможные оттенки зеленого, от цвета лайма до глубокого темно-зеленого на саженцах берез, высоких соснах, густых дубах и толстых кленах. Мир вне этого коричневого Вольво зелен, счастлив и наполнен радостью.


- Детка, эта жизнь… будет такой только до твоих восемнадцати лет. Мне необходимо наверняка знать, что они не смогут забрать тебя снова. Это ведь другая страна, находящаяся в милях от меня. Боже, нет. Семья твоего отца никогда не оставит тебя в покое, а их отношение к женщинам, у нас там нет никаких прав. Никаких. Женщины для них – мусор. Я не…


- Мам, я знаю. Знаю. Мы много раз проходили это. – Все-таки я решилась попробовать, - Прости, что я не надела темные очки. Прости за то, что позволила тому человеку меня заметить.


Она бросила пронзительный взгляд на дорогу, поднесла ладонь ко рту, как мне кажется, чтобы не позволить словам самим выбраться, и неизвестно, любя или с некой издевкой. Я не уверена. На ее лбу появились складки, когда она взглянула на меня убедиться, смотрю ли я в ответ, а я смотрела. Ее лицо стало серьезнее:
- Люси, ты прости меня за такую жизнь. – Она сморщилась и продолжила смотреть на дорогу. Я заметила, как после изменений в моем теле и лице, произошедших за последние месяцы, она стала больше морщиться. Иногда, хотя может это только в моей голове, создается ощущение, что мой вид ее ранит, из-за чего она смотрит на меня все реже и реже. Или мне так только кажется.


- Мам, честно, я понимаю. – Я действительно понимаю. Мой отец – могущественный человек, связанный с вековым знатным родом из другой страны (мама не скажет мне, какой именно, потому что боится, что я найду ее в интернете и испугаюсь). Также она никогда не скажет мне его фамилию, поскольку, по ее словам, она прямо указывает на его родину и его особенную национальность. Как она рассказывала, мой отец родом из места, в котором у матерей нет прав законно забрать своих детей после их рождения. Когда-то давно он уже пытался скрыться со мной, но тогда у мамы был план и свои связи. Мне было уже два года, когда она смогла выкрасть меня, чтобы убежать вместе. Так появилось наше «сейчас» - наша жизнь с новыми именами и постоянно меняющимися штатами. Мы всегда используем одни и те же удостоверения, с теми же официальными именами, потому что мне все еще необходимо без проблем менять школы. Честно говоря, мама утверждала, что первые удостоверения было довольно тяжело достать.