Гретхен: триллер Шеннон Керк

Раннее утро. Очнувшись на секунду, я понимаю, что мы припарковались на какой-то заправке. И снова проваливаюсь в сон. Через пару часов я окончательно просыпаюсь и перебираюсь на сиденье рядом с водителем.

Аналоговые часы "Вольво" показывают десять утра. Ранним ярко-голубым июньским утром после выезда из Массачусетса нас приветствует большой зеленый билборд с надписью BIENVENUE и девизом штата "ЖИВИ СВОБОДНЫМ ИЛИ УМРИ". Нью-Гэмпшир, наш одиннадцатый штат.

Живи свободным или умри. Свободны ли мы? Свободна ли я? Без конца в бегах, как сейчас. Постоянно в ожидании, когда все начнется заново.

— Добро пожаловать, — говорит мама, замечая, как я читаю надпись одними губами. — Bienvenue по-французски означает "Добро пожаловать."
— Я догадалась, мам, — говорю я и улыбаюсь ей уголком рта. Я вовсе не умничаю. Просто пытаюсь показать, что допускаю и готова согласиться, что все нормально и идет как обычно — настолько, что мы можем, как в старые добрые времена, дразнить и подшучивать друг над другом.

Я оборачиваюсь, чтобы проверить Аллена в кошачьей клетке, он спокоен, я дала ему кошачьей мяты больше обычного, чтобы он не нервничал в машине.

Мама закатывает глаза:
— Подумаешь, всезнайка!
Она бросает на меня задумчивую улыбку, поглядывая вперед, пока мы едем по бесконечно прямому шоссе. Она улыбается и подшучивает надо мной, а это значит, что сегодня утром она не собирается упрекать меня, что это я виновата в последнем побеге. Я расслабляю плечи, с облегчением понимая, что прямо сейчас ссориться мы не будем. Но нужно быть осторожной, нельзя поднимать эту тему первой, даже если я захочу извиниться. Мои извинения приведут лишь к перепалке. Мамин урок: никогда не возвращайся на место преступления.

Обочина вдоль дороги утопает в зелени всевозможных оттенков: от лаймового до темно-зеленого, мелькают молодые березки, высокие сосны, густые дубы и упитанные клены. Мир за пределами коричневого "Вольво" зеленый, счастливый, голубой и насыщенный.

— Детка, эта жизнь... только пока тебе не исполнится восемнадцать, ладно? Пока я не буду уверена, что они не смогут забрать тебя снова. Еще одна страна вдали от меня. Боже, нет. Семья твоего отца, они никогда не позволят тебе уйти, и то, как они обращаются с женщинами, они не имеют права. Никакого. Женщины — мусор. Я не могу…
— Мам, я знаю. Знаю. Мы обсуждали это уже миллион раз, — я отваживаюсь рискнуть, — извини, что не ношу солнцезащитные очки. И что связалась с тем человеком.

Она пристально глядит на дорогу перед собой, подносит руку к поджатым губам, вероятно, чтобы сдержать свои собственные слова — язвительные или любящие, не знаю. Она морщит лоб и косится на меня, убеждаясь, что я раскаиваюсь, и это так. У нее серьезное лицо.
— Люси, мне жаль, что все так происходит, — она морщится и вскоре снова смотрит на дорогу. Я заметила, что с тех пор как несколько месяцев назад у меня начались месячные, чем сильнее меняются мое тело и лицо, тем чаще она морщится. Временами, а, может быть, я все это выдумала, но в последнее время такое чувство, что мой вид причиняет ей боль, и поэтому она смотрит на меня все меньше и меньше. Или так только кажется.

— Мам, серьезно. Я понимаю, — потому что это правда, я понимаю. Мой отец — влиятельный человек, у которого давние связи с королевской семьей в какой-то там стране (мама не признается, в какой именно, потому что не хочет, чтобы я искала в интернете и сходила с ума). Она не скажет его фамилию, по ее словам, фамилия тут же выдаст страну, его очень специфическую национальность. Она говорит, он из тех мест, где матери не имеют никакого законного права забирать своих собственных детей. Однажды он уже пытался скрыться со мной, но мама все продумала и использовала свои связи. Мне было два года, когда она выкрала меня и мы сбежали.

И теперь эта жизнь под двумя новыми именами и с постоянно меняющимися штатами. Мы всегда используем одни и те же документы с разными вариантами наших имен, потому что мне нужно иметь возможность без проблем устраиваться в новых школах, и если честно, мама говорит, первые поддельные документы было довольно трудно достать.