Шеннон Кирк


Гретхен: Страшная история


Раннее утро, рассвет. На секунду открываю глаза и вижу, что мы припарковались на автомобильной стоянке. Вновь погружаюсь в сон. Спустя несколько часов я просыпаюсь окончательно и пересаживаюсь на переднее сиденье нашего "Вольво".


Часы на приборной панели показывают 10 утра. Ясное июльское утро встречает нас, едва мы покидаем границу штата Массачусетс, и в следующий момент перед нами мелькает большая зеленая табличка с надписью "BIENVENUE" и девизом "ЖИВИ СВОБОДНЫМ ИЛИ УМРИ". Нью-Хэмпшир - наша следующая, 11 по счету остановка.


"Живи свободным или умри". На самом ли деле мы свободны? На самом ли деле свободна я, если, как сейчас, убегаю от всего этого? Если постоянно боюсь, что ЭТО может повториться?


- "Добро пожаловать", - говорит мама, замечая, что я бормочу что-то про себя. - Bienvenue по-французски означает "добро пожаловать".


- Неужели, мам? - отвечаю я, заставляя себя улыбнуться.


Нет, я вовсе не умничаю. Я просто пытаюсь доказать и ей, и себе, что все нормально, что жизнь идет своим чередом и поэтому мы, как в старые добрые времена, можем с той же непринужденностью подшучивать друг над другом. Я поворачиваюсь к Аллену, который безмятежно сопит в переноске: видимо, я перестаралась с кошачьей мятой, пытаясь успокоить его перед поездкой.


Мама закатывает глаза:
- Как вам угодно, Мисс Всезнайка.


Она понимающе улыбается мне в ответ, не забывая при этом смотреть вперед, пока мы едем по этому бесконечному шоссе. Ее улыбка и то, что она отвечает на мои шутки, - хороший знак: значит, сейчас она не станет говорить о нашем отъезде, в котором целиком и полностью виновата я. Осознав, что мы не собираемся ссориться прямо сейчас, я позволяю себе расслабиться. И все же надо быть осторожнее: даже если я чувствую себя виноватой,тему отъезда в разговоре лучше не поднимать. От моих извинений станет только хуже. Я запомнила мамин урок: никогда не возвращайся к тому, что предпочла бы забыть.


А по обочинам дороги лето бушует своими красками: молодые березы, высокие сосны, дубы, покрытые густой листвой, и клены с толстыми стволами, - все утопает в глубокой зелени всевозможных оттенков. Мир, открывающийся из окон темного "Вольво", улыбается нам своими зелеными и синими красками, он лучится радостью, он полон жизни.


- Мышонок, все изменится, когда тебе исполнится восемнадцать, вот увидишь. Когда я смогу быть уверена, что они не заберут тебя снова. Не увезут в другую страну. Боже, кого я пытаюсь обмануть!Родственники твоего отца, они...они никогда не позволят тебе уйти и их отношение к женщинам... Для них мы - бесправные существа. Ничто. Пыль под ногами. Для меня невыносимо...


- Я знаю, мам. Знаю. Мы уже тысячу раз говорили об этом.


Я решила, что настал подходящий момент извиниться:


- Прости, что забыла об осторожности. Прости, что связалась с этим человеком.


Она не отрываясь смотрит на дорогу, затем подносит руку к плотно сжатым губам, как будто боится сказать что-то - колкость ли это или слова ободрения, не знаю. Она хмурится, когда вновь бросает на меня осторожный взгляд, проверяя,не слежу ли я за ней. Я делаю вид, что смотрю в другую сторону. Теперь она серьезна как никогда.


- Люси, мне жаль, что все так вышло.


Поморщившись, она вновь переводит взгляд на дорогу. Несколько месяцев назад у меня начались критические дни, и я стала замечать, что чем больше меняются мое лицо и тело, тем чаще хмурится мама. Возможно, это все мое воображение, но иногда мне кажется, что один мой вид причиняет ей такую боль, что она предпочла бы вообще на меня не смотреть. Возможно, я просто преувеличиваю.


- Мам, ну правда. Я все понимаю.


И я не вру, я действительно все понимаю. Мой отец - влиятельный человек, представитель "голубых кровей" в своей стране (мама ни за что не скажет, в какой именно, потому что не хочет, чтобы я искала название в Интернете и лишний раз расстраивалась). Она не скажет его фамилию, потому что по фамилии я сразу пойму, какая у него национальность. Отец живет там, где, как говорит мама, закон запрещает женщинам жить отдельно со своими собственными детьми. Однажды, когда мне было два года, он пытался похитить меня, но благодаря маминым связям мы смогли сбежать.И сейчас бежим снова, прячась за фальшивыми именами, переезжая из штата в штат. Мы всегда пользуемся одними и теми же паспортами, меняя только имя и фамилию, чтобы мне было легче перейти в очередную школу. К тому же, как признается мама, ей стоило огромного труда получить эти поддельные паспорта.