Триллер
(Шеннон Кирк)
Ранний рассвет. На какое-то мгновенье я открываю глаза и понимаю, что мы на автостоянке. Я снова засыпаю и просыпаюсь уже через пару часов. Переползаю на переднее сиденье «Вольво».

Часы в машине показывают десять утра. В стекла бьет раннее ярко- синее июньское утро. На границе Массачусетса нас приветствует большой зеленый знак с надписью «BIENVENUE» и девизом штата «ЖИВИ СВОБОДНО ИЛИ УМРИ!» Нью- Гэмпшир- это уже одиннадцатый штат…

Живи свободно или умри… А мы свободны? Я свободна? Вся жизнь в бегах. Вся жизнь в страхе, что рано или поздно все это повторится.

«Добро пожаловать», - подхватывает мои слова мама. В переводе с французского «Bienvenue» означает «Добро пожаловать!»

«Как же уместны сейчас эти слова, мама! - произношу я и уголками губ улыбаюсь ей. - Я вовсе не зазнайка. А просто пытаюсь показать, что принимаю все, как есть. В этом уже нет ничего необычного, и мы даже можем пошутить и посмеяться, как в старые добрые времена».

Я поворачиваюсь, чтобы проверить, как чувствует себя Аллен в своей переноске. Накануне мне пришлось перекормить его котовником, чтоб он спокойно перенес поездку. Кот отдыхает.

Мама закатывает глаза: «Как скажешь, всезнайка!»

Она задумчиво мне улыбается, краем глаза глядя вперед на бесконечное шоссе, по которому едет. Мама улыбается и поддразнивает меня, а это значит, что сегодня утром она не собирается винить меня в нашем последнем побеге. Я облегченно вздыхаю и расслабляю плечи, радуясь мгновенью, когда мы не ссоримся. Но нужно быть осторожной и не поднимать эту тему, даже если хочу извиниться. Это только вызовет ссору. Мама учила: никогда не возвращайся на место преступления.

Обочины дороги утопают в зелени разнообразных насыщенных оттенков: от липы до густой лесной зелени. Это и березовый молодняк, и высокие сосны, и лиственные дубы, и пышные клены. Мир за пределами этого коричневого Вольво наполнен зеленью деревьев и синевой неба, счастьем и полнотой жизни.

«Девочка моя, все это закончится, когда тебе исполнится восемнадцать. Тогда я буду уверена, что они не смогут забрать тебя снова. Еще одна страна за плечами... О, Боже! Семья твоего отца никогда бы не позволила тебе уйти. А как они обращаются с женщинами?! Ни у одной из них нет прав. Ни у одной. Женщины - это мусор. Я не могу…»

«Мама, я знаю. Знаю. Мы миллион раз об этом говорили, - я решаю рискнуть. - Прости, что не надела солнцезащитные очки. Прости, что связалась с тем человеком».


Не спуская глаз с дороги, мама подносит руку к губам, чтобы сдержать собственные слова- уж не знаю, язвительные или ласковые. Ее лоб морщится, когда она бросает еще один взгляд на меня, проверяя, смотрю ли я на нее. Да, смотрю. Ее лицо серьезно.

«Люси, прости за такую жизнь», - мама вздрагивает и вскоре снова переводит взгляд на дорогу.

Несколько месяцев назад у меня начались месячные. Я заметила, что чем больше мое тело и лицо меняются, тем больше морщится лицо мамы. Возможно, это самовнушение, но в последнее время мне кажется, что ей больно на меня смотреть. Она смотрит на меня все реже и реже. Возможно, мне просто кажется.

«Мама, я понимаю. Серьезно.»

Я действительно все понимаю. Мой отец- влиятельный человек, имеющий многовековые связи с королевской семьей в какой-то стране. (Мама не скажет, в какой именно, потому что не хочет, чтобы я искала информацию в Google и пугалась.) Она не скажет его фамилию. Фамилия отца, по ее словам, быстро определит его страну и национальность. Он из такого места, где матери не имеют законного права забирать своих детей. Однажды отец уже пытался сбежать со мной. Но у мамы был свой план. У нее были свои связи. Мне было два года, когда мама выкрала меня, и мы сбежали.

Теперь у нас жизнь с двумя новыми именами и постоянно меняющимися штатами. Мы всегда пользуемся одними и теми же удостоверениями личности и вариантами официальных имен на них- я должна менять школы с чистой репутацией. Если честно, мама говорит, что первые поддельные документы получить было очень трудно.