«Гретхен»: триллер Шеннон Керк

Рассвет. Проснувшись на какую-то долю секунду, я успела заметить, что мы находимся на другой парковке. Впрочем, глаза у меня всё ещё слипались, и я тут же провалилась в сон. С того времени прошло несколько часов, так что теперь я в самом деле выспалась, и при первой возможности перебралась на переднее сидение.

Аналоговые часы возле датчика скорости показали 10 часов утра. На въезде в Массачусетс в утреннем голубом небе маячил зеленый знак с пожеланием благополучного прибытия на место и девизом «Живи свободно или умри». Нью-Хэмпшир был уже одиннадцатым нашим штатом.

Живи свободно или умри... Свободны ли мы? Свободна ли я? Бежим куда-то всё время. Снова и снова беспокоимся, если, что-то в очередной раз идёт не так.

— Добро пожаловать! — Произнёс голос матери. Она заметила, что я пытаюсь повторить незнакомое слово с вывески и решила пояснить. — «Bienvenue» по-французски «добро пожаловать».

— Спасибо, мам. Без тебя я бы не догадалась. — Не удержалась я от замечания и улыбнулась краешком рта. Не то чтобы я была довольна собой, — просто хотела показать, что не имею ничего против, и согласна с тем, что всё идёт своим чередом. Если мы продолжим в том же духе, нас ждут счастливые времена. Если что, это был сарказм. Я обернулась: нужно было проверить, что там Ален, он совсем замёрз в клетке с кошачьей мятой. Кажется, я перекормила его перед поездкой — надеялась, успокоить нервы.

Мама закатила глаза: «Как скажешь, всезнайка» — говоря это, она наградила меня задумчивым взглядом, то и дело она бросала быстрые взгляды вперёд в сторону бесконечной многополосной дороги. Тот факт, что она примирилась с моими шуточками, мог значить только одно — по крайней мере сегодня утром она не собирается распекать меня и не станет винить за то, что стало причиной последнего переезда. Я расслабилась — брейк, драки не будет. Впрочем, я должна быть осторожнее и не подымать эту тему первой. Не приведи господь меня извиняться. Если мои извинения к чему-то и приведут, то только к ссоре. Этот урок, преподанный мне матерью, я усвоила хорошо – никогда не следует возвращаться на место происшествия

Обочина дороги находилась в тени и вся была усажена разного рода зеленью, начиная от лайма, и кончая теми деревьями, которые можно было встретить разве что в лесу, — здесь были молодые берёзы, высокие сосны, дубы с резными листьями и толстые клёны. Мир за пределами коричневого «Вольво» был зелёным, и одновременно с тем голубым как мечта. Счастливый, полноценный мир.

— Малыш, это жизнь…ты поживешь со мной, пока тебе не стукнет восемнадцать. Порядок? Как ещё я могу быть уверена, что они не отнимут тебя снова. Не увезут в другую страну, подальше от меня. Боже, нет. Семья твоего отца не оставит нас в покое, а ты видела как они обращаются с женщинами, они не имеют права поступать так. Никакого права. Такое чувство, что женщина – это мусор. Я не могу…

— Знаю-знаю, мам, только не начинай. Мы уже говорили об этом и не один раз. Я зря рисковала. Прости, что не надела солнечные очки. Мне очень жаль, что я привлекла к себе внимание.

Мать уставилась на дорогу. Прикусив губу, она поднесла к ней руку. Полагаю, она провернула этот трюк, чтобы её не услышали — то ли ударилась в казуистику, то ли призналась в любви. На сей счёт я не уверена. Когда она ещё раз взглянула на меня, на её лбу, в обычное время не имевшем ни единой морщинки, появилась гармошка – судя по всему, она хотела убедиться, что я отвернулась и смотрю назад — я и смотрела. Лицо её стало серьёзным.

— Люси, мне жаль, что мы вынуждены жить так. — Говоря это, она поморщилась и перевела взгляд на дорогу. Я заметила за ней эту привычку несколько месяцев назад, у меня как раз начался переходный возраст. Моё тело и лицо менялось, и чем весомее были изменения, тем старательнее она за мной приглядывала. Иногда, возможно это была просто игра моего больного воображения, у меня возникало такое чувство, что она проводит параллели между нами и ищет во мне свои черты, Впрочем, в последнее время мать старалась смотреть на меня как можно реже. Или мне это только казалось?

— Мам, я, правда, всё поняла. — Я уже давно поняла, что всё, что она рассказала, является правдой. Мой отец влиятельный человек: у него имеются связи, род его очень древний и восходит к правящей династии в какой-то другой стране (в какой именно мать предпочла не уточнять — боится что «загуглю», с ума сходит, если меня дома нет). Фамилию она тоже называть не хочет, так как в своей стране он почти знаменитость. Он живёт в специфическом месте, мать говорит, что в этой стране у женщин нет никаких шансов оставить при себе ребёнка. Он уже пытался скрыться со мной однажды, но не у одного его — у мамы тоже был план и связи. Мне было два годика, когда ей удалось меня выкрасть. Вот и живём теперь под чужим именем, постоянно меняем один штат на другой. С тех пор как я пошла в школу, мы используем сходные идентификаторы и задействуем различные варианты формальных имён для каждого из них. Мать говорит, что получить первый было достаточно сложно.