«Гретхен: триллер» Шеннон Керк

Ранее утро. Просыпаюсь на секунду и вижу, что мы на стоянке в какой-то зоне отдыха у хайвея. Снова проваливаюсь в сон. Через пару часов просыпаюсь окончательно и перемещаюсь на переднее пассажирское сиденье.

Стрелки часов «Вольво» показывают десять утра. Ярко-голубым июньским утром мы покидаем Массачусетс, и нас приветствует большая зеленая табличка со словом «BIENVENUE» и девизом – «СВОБОДА ИЛИ СМЕРТЬ». Наш одиннадцатый штат – Нью-Хэмпшир.

«Свобода или смерть». Свободны ли мы? Свободна ли я? Вечно в бегах. Постоянная тревога, когда же всё закрутится снова.

«“Добро пожаловать”, – говорит мама, заметив, что я артикулирую слова. – «Bienvenue» – это «добро пожаловать» по-французски».

«Мам, а я вроде как догадалась по контексту», – замечаю я c легкой усмешкой. Нет, это не надменность. Я пытаюсь дать понять, что принимаю ситуацию такой, какая она есть, и готова согласиться с тем, что всё происходящее, – это нормально и обыденно, в порядке вещей. До такой степени нормально, что мы можем добродушно подтрунивать друг над другом. Я поворачиваюсь, чтобы проверить, как там Аллен в своей перевозке. Он мирно спит под действием кошачьей мяты, которую я ему щедро скормила для успокоения нервов на время поездки.

Мама закатывает глаза. «Ладно, всезнайка». Она мне задумчиво улыбается, не выпуская из поля зрения дорогу и продолжая двигаться вперед по бесконечному хайвею. Раз она улыбается и подыгрывает шутке, то этим утром не придется слушать нотацию о моей вине в очередном побеге. Чувствуя облегчение от того, что мы пока не спорим, я перестаю напрягать плечи. Но нельзя терять бдительность: я не могу поднимать эту тему, даже если хочу извиниться. Мои извинения лишь приведут к ожесточенному спору. Мамин урок: никогда возвращайся на место преступления.

По обеим сторонам дороги буйствует зелень всех оттенков – от лаймового до насыщенного темно-зеленого: березы, высокие сосны, густолистые дубы и огромные клены. Мир за бортом коричневой «Вольво» преисполнен зелени и радости, голубизны и жизнелюбия.

«Малышка, такая жизнь… это лишь до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать, понимаешь? Тогда я точно смогу быть уверена, что они не заберут тебя снова. В чужую страну, далеко от меня. Боже мой, только не это. Семья твоего отца никогда тебя не отпустит. А как они обращаются с женщинами? У них нет никаких прав. Абсолютно. Женщины – это мусор. Я не могу…».

«Мам, я знаю. Я знаю. Мы говорили об этом буквально миллион раз». Я решила рискнуть. «Извини, что не надела солнцезащитные очки. Извини, что привлекла внимание того типа».

Она пристально смотрит вперед, на дорогу, подбирает губы и подносит к ним руку, будто пытаясь удержать свои слава – уж не знаю, едкие или ласковые. На лбу образуются морщинки, когда она искоса снова поглядывает на меня, проверяя, смотрю ли я на нее, и я действительно смотрю. Она делает серьезное лицо. «Люси, прости меня за такую жизнь». Она морщится и снова смотрит на дорогу. Я заметила, что с тех пор, как какое-то время назад у меня начались месячные, а мое лицо и тело принялись меняться всё больше и больше, она стала чаще морщиться. Возможно, мне это лишь кажется, но в последнее время похоже, что иногда мой облик причиняет ей боль, поэтому она избегает смотреть на меня. Или создается такое впечатление.

«Мама, не нужно об этом. Я всё понимаю». Потому что это так, я действительно всё понимаю. Мой отец – влиятельный человек с вековыми связями в королевской семье в другой стране (мама не говорит, в какой, потому что не хочет, чтобы я копалась в «Гугле» и психовала). Она не называет его фамилию, считая, что эта фамилия быстро укажет на то, из какой он страны, и на его очень специфическую национальность. Он из некоего места, в котором, говорит она, у матерей нет никакого юридического права на своих малышей. Однажды он уже пытался скрыться со мной, но у мамы был план и имелись свои связи. Мне было два года, когда она выкрала меня и мы пустились в бега. И теперь эта жизнь с двумя новыми именами и постоянной сменой штатов. Мы всегда используем одни и те же удостоверения личности и варианты официальных имен, указанных в этих удостоверениях, поскольку мне необходимо без проблем переводиться из школы в школу и, откровенно говоря, по словам мамы, эти первые поддельные удостоверения было довольно сложно достать.