Gretchen: A Thriller by Shannon Kirk

Светает. На мгновение открываю глаза и вижу, что мы остановились на придорожной парковке. Сон опять одолевает меня. Через несколько часов просыпаюсь окончательно и залезаю на переднее сиденье.


Стрелки часов на панели нашего «Вольво» показывают десять. Начало июня, сияющие утро, а мы пересекаем границу Массачусетса и въезжаем в Нью-Гэмпшир. Он встречает нас большой зеленой надписью BIENVENUE. И дальше девиз штата – ЖИВИ СВОБОДЫМ ИЛИ УМРИ. Нью-Гэмпшир – наш одиннадцатый штат.


Живи свободным или умри. Разве мы с мамой свободны? А я? Все время убегаем. Всегда в тревожном ожидании, ведь случись любая мелочь, и сценарий повторится.


– Добро пожаловать, – по моим губам мама замечает, что я читаю надписи,– «Бьенвеню» по-французски «добро пожаловать».


– Думаешь, я бы сама не догадалась? Мам, что же еще здесь могли написать? – отвечаю с усмешкой. Говорю без всякого самодовольства. Просто стараюсь показать маме – я не сомневаюсь, я уверена, что все нормально, все идет как надо. И мы можем беззаботно шутить и поддразнивать друг друга, почему бы нет, ведь у нас все порядке. Поворачиваюсь назад и смотрю, как там Аллен. Я перекормила его кошачьей мятой, чтобы снять стресс от дороги, и он спит без задних ног в своей клетке.


Мама делает удивленные глаза:


– Все-то ты знаешь, профессор, – она за рулем, поэтому улыбается мне несколько рассеянно, то и дело посматривая вперед на бесконечное полотно дороги. Ну, раз она улыбается и поддерживает мой шутливый тон, значит, по крайней мере сегодня утром не начнет пилить меня за то, что я виновата в нашем последнем бегстве. Понимаю, что сейчас между нами мир, и расслабляюсь, будто гора с плеч свалилась. Все-таки нужно быть осторожней, не затрагивать эту тему лишний раз, даже извиняться, пожалуй, не стоит. А то слово за слово, и мы опять сцепимся. Сама же мама меня и научила: к месту преступления никогда не возвращайся.


По обе стороны дороги сплошной зеленой стеной стоят тонкие березки, высокие сосны, пышные дубы и клены. Как же много оттенков у листвы – от лаймового до темно-зеленого. Там, за окном нашего коричневого «Вольво», раскинулся другой, счастливый мир, наполненный до краев небом и зеленью.


– Девочка моя, потерпи… ладно? Исполнится восемнадцать, начнется другая жизнь. Тогда я буду спокойна – они уже не смогут забрать тебя. Увезти в чужую страну. Нет, только не это. Отцовская семья никогда не отпустила бы тебя. А как там обращаются с женщинами… у них совсем нет прав. Никаких. Женщин не считают за людей. Я не могу…


– Мама, я знаю, знаю. Сколько можно говорить об этом.


Я все же решаюсь:


– Ну прости, что так вышло, что не надела очки и тот человек обратил на меня внимание.


Она не отрываясь смотрит на дорогу, подносит руку к сжатым губам, как будто не дает вырваться каким-то словам – не знаю, едким или сердечным. Я вижу, как у нее на лбу гармошкой собираются морщины, когда она снова косится на меня – хочет убедиться, так ли уж я сожалею о случившемся. А мне действительно жаль. Лицо ее становится серьезным.


– Прости меня за такую жизнь, Люси.


Она морщится, будто от боли, потом снова переводит взгляд на дорогу. Несколько месяцев назад у меня начались женские дела, мои тело и лицо стали сильно меняться, и с тех пор я все чаще наблюдаю такую гримасу. Иногда я думаю, что ошибаюсь, но потом вдруг чувствую, что мой вид удручает ее, поэтому она смотрит на меня все реже и реже. По крайней мере, мне так кажется.


– Ну в самом деле, мам, я все понимаю.


Я и правда все понимаю. У моего отца сила, влияние, возможности. Еще бы, в своей стране у него связи на самом верху, его семья в родстве с тамошними правителями уже не одно столетие (в какой стране, мама не говорит, не хочет, чтобы я гуглила, а потом психовала). Фамилию его она тоже не называет. Говорит, по ней можно легко определить страну и национальность. А еще на его родине по закону женщина не может забрать у мужа своих детей. Однажды отец попытался увезти меня, но мама кое-что придумала, некоторые связи имелись и у нее. Мне было два года, когда она вернула меня, выкрала у отца. И вот такая у нас теперь жизнь – новые имена и постоянные переезды из штата в штат. У нас всегда одни и те же удостоверения личности, и имена в них – и полные, и краткие -– все время одни и те же, чтобы на новом месте можно было без проблем устроить меня в школу. А еще мама призналась, что самые первые липовые удостоверения достать было довольно трудно.