На рассвете я на секунду открываю глаза и вижу, что мы остановились на какой-то парковке передохнуть. Снова засыпаю. Через пару часов я окончательно просыпаюсь и перебираюсь на переднее сиденье.

Часы на приборной панели «вольво» показывают десять утра. Прекрасным июньским утром мы покидаем Массачусетс. Нашим одиннадцатым штатом стал Нью-Гэмпшир, который приветствует нас большим зеленым плакатом со словом BIENVENUE и девизом ЖИВИ СВОБОДНЫМ ИЛИ УМРИ.

Живи свободным или умри. А свободны ли мы? Свободна ли я? Мы все время в бегах, а если где и задерживаемся ненадолго, то я не перестаю беспокоиться о том, когда мы снова пустимся в путь.

- Добро пожаловать, - объясняет мама, заметив, что я одними губами произношу незнакомое слово, - bienvenue - это добро пожаловать по-французски.

- Мам, я вроде и так догадалась по смыслу, - отвечаю я и чуть улыбаюсь.

Я не задаюсь. Я стараюсь показать, что принимаю ситуацию и готова согласиться, что все нормально и обычно, как всегда, настолько, что мы можем добродушно подкалывать друг друга, как мы это делаем в счастливые моменты. Я поворачиваюсь проверить, как дела у Аллена. Он прохлаждается в своей клетке, лежа на кошачьей мяте, которой я его запичкала для успокоения нервов в дороге.

Мама закатывает глаза.

- Как скажешь, всезнайка.

Она задумчиво улыбается мне, не забывая посматривать вперед на бесконечную дорогу. Ее улыбка и поддразнивание означают, что сегодня утром она не поднимет вопрос о том, что на этот раз нам пришлось сниматься с места по моей вине. Мне становится легче оттого, что мы сейчас не ругаемся, мои плечи расслабляются. Но я должна вести себя осторожно и не затронуть эту тему сама, даже если я и хочу попросить прощения. Мои извинения только спровоцируют ссору. Мама научила меня никогда не возвращаться на место преступления.

Дорога утопает в разнообразной зелени всех оттенков, от желто-зеленого до темно-зеленого. Здесь растут молодые березки, высокие сосны, кудрявые дубы и массивные клены. Мир за пределами коричневого «вольво» зеленый и голубой, счастливый и совершенный.

- Малышка, такая жизнь... только до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать, хорошо? Когда я буду знать наверняка, что они не смогут снова забрать тебя и увезти в чужую страну. Боже мой, только не это. Семья твоего отца никогда тебя не отпустит, а женщины у них совершенно бесправны. Женщины там просто мусор. Я не могу...

- Мам, я знаю, знаю. Мы уже тысячу раз об этом говорили. - Я решаю воспользоваться шансом. - Прости пожалуйста, что я не надела солнечные очки. Извини, что я привлекла внимание того мужчины.

Она не отрывает глаз от дороги, втягивает губы и подносит руку ко рту, видимо для того, чтобы остановить себя и не произнести что-то язвительное или полное любви, я не уверена, что именно. Она морщит лоб и бросает на меня взгляд, чтобы убедиться, что я на нее смотрю. Я не отрываю от нее глаз. Ее лицо становится очень серьезным.

- Люси, извини меня за такую жизнь. - Она морщится и опять переводит глаза на дорогу.

Я заметила, что с тех пор как несколько месяцев тому назад у меня начались женские дела и мое тело и лицо стали все больше меняться, она все чаще морщится. Иногда, хотя возможно мне это только кажется, но в последнее время похоже, что ей просто больно на меня смотреть, так что она делает это все реже и реже. Или мне это только чудится.

- Мам, действительно, я понимаю.

Потому что это правда, я понимаю. Мой отец - очень влиятельный человек из семьи, которая имеет вековые связи с королевской династией в какой-то другой стране. (Мама не говорит мне название этой страны, потому что не хочет, чтобы я прочитала о ней в интернете и распсиховалась.) Она отказывается назвать мне его фамилию, объясняя это тем, что тогда я быстро узнаю его страну, его необычную национальную принадлежность. По ее словам, он родом оттуда, где матери не имеют законного права забрать своих собственных детей. Однажды давно он уже пытался сбежать со мной, но у мамы имелся план и свои собственные связи. Мне было два года, когда она в свою очередь украла меня, и мы пустились в бега. Теперь мы живем под новыми именами и то и дело переезжаем из штата в штат. Мы всегда используем одни и те же фальшивые документы и разные варианты записанных в них имен, поскольку мне надо без затруднений переходить в новые школы и, по правде говоря, мама признается, что в первый раз их оказалось совсем нелегко достать.