Ранний рассвет. Я просыпаюсь на секунду, чтобы увидеть, что мы на стоянке какой-то остановки отдыха. Я снова засыпаю. Через пару часов я окончательно просыпаюсь и пересаживаюсь на переднее пассажирское сиденье.

Аналоговые часы Вольво показывают десять утра. Ярко-синее раннее июньское утро, когда мы пересекаем границу Массачусетса, и нас встречает большой зеленый знак со словом BIENVENUE и девизом штата: ЖИВИ СВОБОДНО ИЛИ УМРИ. Наш одиннадцатый штат - Нью-Гэмпшир.

- Добро пожаловать, - говорит мама, ловя, как я произношу эти слова, - Бьенвеню –по-французски означает “Добро пожаловать.”

Живи свободно или умри. Мы свободны? Я свободна? Убеегая так все время. Беспокоясь о том, когда все начнется заново по старой схеме.

- Это как-то связано с контекстом, мам, - говорю я и улыбаюсь ей уголком губ. Я вовсе не самодовольная. Я пытаюсь показать, что я принимаю, и я готова согласиться, что все нормально и размеренно, как обычно - настолько, что мы можем беззаботно провести время, поддразнивая друг друга. Я поворачиваюсь, чтобы проверить Аллена в его переноске, где он отдыхает на кошачьей мяте, которой я перекормила его, чтобы успокоить его нервы из-за поездки.

Мама закатывает глаза: “Как скажешь, всезнайка.” Она бросает мне задумчивую улыбку, кидая быстрые взгляды вперед, пока едет прямо по этому бесконечному шоссе. Тот факт, что она улыбается и поддразнивает меня, означает, что сегодня утром она не собирается поднимать вопрос о том, что я виновата в этой последней пробежке. Облегченно вздохнув, что в эту минуту мы не ссоримся, я расслабляю плечи. Но я должна быть осторожна, я не могу поднимать эту тему, даже если хочу извиниться. Мои извинения приведут только к ccоре. Мамин урок: никогда не возвращайся на место преступления.

Обочины дороги в высокой зелени, всевозможных насыщенных оттенках, от липы до густой лесной зелени, в березовых саженцах, высоких соснах, лиственных дубах и жирных кленах. Мир за пределами этого коричневого Вольво зеленый, счастливый, синий и полный.

- Детка, такая жизнь… только до того, пока тебе не исполнится восемнадцать, хорошо? Когда я точно буду знать, что они не смогут забрать тебя снова. Еще одна страна вдали от меня. Боже, нет. Семья твоего отца, они никогда не позволят тебе уйти, и то, как они обращаются с женщинами, у них нет никаких прав. Никто. Женщины - это мусор. Я не могу...

- Мам, я знаю. Я знаю. Мы обсуждали это буквально миллион раз, - я решаю рискнуть, - Извини, что не надела солнцезащитные очки. Извини, что связалась с этим человеком.

Она смотрит на дорогу впереди, подносит руку к губам и втягивает ее в себя, наверное, чтобы сдержать свои собственные слова — язвительные или любящие, не знаю. Ее лоб сморщивается, когда она бросает еще один взгляд на меня, проверяя, что я смотрю назад, и я смотрю. Ее лицо приобретает серьезный вид. “- Люси, я сожалею о такой жизни.”- она вздрагивает и вскоре снова смотрит на дорогу. Я заметила, что с тех пор, как у меня начались месячные несколько месяцев назад, и с тех пор, как мое тело и лицо менялись все больше и больше, она морщится все больше и больше. Иногда, хотя может быть, это все в моей голове, но в последнее время мне кажется, что один мой вид причиняет ей боль, поэтому она смотрит на меня все меньше и меньше. Или так кажется.

- Мам, правда. Я понимаю, - потому что это правда, я понимаю. Мой отец - влиятельный человек с многовековыми связями с королевской семьей в какой-то другой стране (мама не скажет, в какой именно, потому что не хочет, чтобы я гуглила и пугала себя). Она не говорит его фамилию, потому что его фамилия, как говорит она, быстро определит его страну, его очень специфическую национальность. Он из того места, где, по ее словам, матери не имеют никакого законного права забирать своих собственных детей. Однажды он уже пытался сбежать со мной, но у мамы был план, и у мамы были свои связи. Мне было два года, когда она выкрала меня обратно и мы сбежали. А теперь эта жизнь с двумя новыми именами и постоянно новыми состояниями. Мы всегда используем одни и те же документы и вариации официальных имен в этих документах, так как мне нужно быть в состоянии спокойно перейти в новые школы, и, честно говоря, мама говорит, что первые поддельные документы было достаточно трудно получить.