Шеннон Кёрк. Гретхен

Раннее утро. Я на секунду открываю глаза и вижу, что мы остановились отдохнуть на какой-то парковке. Снова засыпаю. Через пару часов просыпаюсь окончательно и перелезаю на переднее пассажирское сиденье.
На аналоговых часах Вольво десять утра. За окном - ярко-голубое июньское небо. Мы пересекаем границу Массачусетса, и нас встречает большой зеленый знак со словом BIENVENUE и девизом: LIVE FREE OR DIE. Наш одиннадцатый штат - Нью-Гэмпшир.
Живи свободным или умри. А мы свободны? Я свободна? Всё время бежать, - вот как сейчас. Всегда переживать, что это повторится снова.
- Добро пожаловать, - говорит мама, заметив мое внимание к знаку. - Bienvenue. Это по-французски.
- Я догадалась, - отвечаю я и улыбаюсь уголками губ. Я не строю из себя зазнайку, просто пытаюсь подыграть маме в её старании показать, что все, как обычно. Всё настолько буднично, что мы можем подшучивать друг над другом, как всегда. Я поворачиваюсь, чтобы проверить, как там Аллен. Он лежит в переноске и балдеет от кошачьей мяты, которую я дала ему, чтобы он вел себя спокойно в дороге.
- Вечно ты строишь из себя, - мама закатывает глаза. Она задумчиво улыбается мне, и тут же переключает внимание на бесконечную дорогу. Так, она не хмурится и поддерживает этот шутливый тон. Значит, она не собирается говорить - по крайней мере, сегодня утром - о том, что это я виновата в том, что мы вновь вынуждены пуститься в бега. Перепалки не предвиделось, и я немного расслабилась. Но всё равно надо быть осторожней, не стоит поднимать эту тему, даже чтобы извиниться, - так и до ссоры недалеко. Если мама меня чему и научила, так это тому, что никогда не надо возвращаться на место преступления.
Вдоль дороги растут берёзы, высокие сосны, густые дубы и огромные клёны - всех возможных оттенков зелёного, от светлого лаймового до тёмного травянистого. Мир за пределами нашего коричневого Вольво такой цветной, счастливый и живой.
- Детка, всё это… до восемнадцати, ладно? Тогда я буду уверена, что они не могут тебя забрать. Увезти далеко от меня, в другую страну. Господи, нет. Семья твоего отца... Они никогда не дадут тебе жить свободно. То, как они относятся к женщинам, считают, что у нас нет прав... Женщины для них никто. Мусор. Я не могу…
- Мам, я знаю. Знаю. Мы прошли через это буквально миллион раз, - отвечаю я и, решив всё-таки рискнуть, продолжаю, - прости, что не надела солнцезащитные очки. Что привлекла внимание того человека.
Она смотрит вперёд, на дорогу, подносит руку к губам, вытянутым, словно для поцелуя - я думаю, так она пытается сдержаться, чтобы не сказать что-нибудь – едкое или нежное, не знаю. Она ещё раз смотрит на меня, проверяя, оглядываюсь ли я, и на её лбу проступают морщины, потому что – да, я оглядываюсь. Её лицо становится серьёзным.
- Люси, мне жаль, что всё так сложилось.
По её лицу и пробегает тень и она вновь переводит взгляд на дорогу. Я заметила, что несколько месяцев назад, после того, как у меня пошли месячные, и мои тело и лицо стали всё стремительнее меняться, в ней засела какая-то тревожность. Может это все происходит только в моей голове, но в последнее время такое ощущение, что ей больно смотреть на меня, поэтому она делает это все реже и реже. По крайней мере, так кажется.
- Мам, я же понимаю. Правда.
Потому что - да, я понимаю. Мой отец - влиятельный человек, имеющий чуть ли не исторические связи с королевскими особами в какой-то стране (мама не говорит, в какой именно, потому что не хочет, чтобы я загуглила и распсиховалась по этому поводу). Она не называет его фамилию, потому что так я сразу пойму и что это за страна, и кто мой отец по национальности. Мама говорит, что там, откуда он родом, женщины не имеют права забирать своих детей. Отец пытался скрыться со мной однажды, но у мамы было своё мнение по этому поводу. Мне было два года, когда она тайком увезла меня. И теперь - эта жизнь с новыми именами и сменяющими друг друга штатами. Мы всегда используем одни и те же документы с разными именами, потому что мне надо без проблем переводиться в новые школы, и, если говорить начистоту, мама признаётся, что первые поддельные документы она достала с большим трудом.