Только-только рассвело. Я открываю глаза лишь на мгновение, чтобы успеть заметить, что мы стоим на парковке какого-то кемпинга, и снова засыпаю. Через пару часов я просыпаюсь окончательно и перехожу на переднее пассажирское сиденье.
Часы на приборной панели нашего Вольво показывают десять часов утра. Ранним июньским утром под ярко-голубым небом мы пересекаем границу Массачусетса. Нас приветствует большой зеленый щит со словом BIENVENUE и девизом штата: ЖИВИ СВОБОДНЫМ ИЛИ УМРИ. Это наш одиннадцатый штат - Нью-Гэмпшир.
Живи свободным или умри. А мы свободны? Свободна ли я? Перебегая из города в город, вздрагивая при мысли, что в любой момент все повторится по той же схеме.
- Добро пожаловать, - говорит мама, заметив, что я шевелю губами. - «Bienvenue» по-французски «добро пожаловать».
- И так понятно, мам, - говорю я, и уголок моего рта вытягивается в ее сторону наподобие улыбки. Я не выделываюсь. Просто всем видом пытаюсь показать, что принимаю нашу жизнь, как она есть, и считаю все происходящее настолько в порядке вещей, что мы даже можем подкалывать друг друга, как в старые добрые времена. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть как там Аллен в своей переноске. Он слегка прибалдел от кошачьей мяты, которой я с лихвой накормила его, чтобы поберечь его нервы во время поездки.
Мама заводит глаза к потолку.
- Как скажешь, мадам Всезнайка.
Она задумчиво улыбается мне и быстро переводит взгляд вперед, гоня машину по бесконечному шоссе. То, что она улыбается и не прочь пошутить, означает, что сейчас она не собирается припоминать, что в этом последнем побеге виновата я. С облегчением, что мы не ссоримся в эту минуту, я стряхиваю с плеч невидимый груз. Но нужно быть настороже и самой случайно не напомнить о том, что случилось, даже если мне хочется извиниться. Извинения только приведут к новой ссоре. Ведь мама всегда учила: никогда не возвращайся на место преступления.
Обочины дороги ярко зеленеют всевозможными сочными оттенками: от цвета лайма до густого зеленого молодых березок, высоких сосен, окладистых дубов и маслянистых кленов. Мир за пределами нашего коричневого Вольво зеленый и счастливый, синий и насыщенный.
- Детка, такая жизнь… только до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать, ладно? Когда я буду уверена, что они не смогут снова забрать тебя. В другую страну, так далеко! Господи, только не это! Семья твоего отца никогда не позволит тебе уйти, и то, как эти люди относятся к женщинам… они там совсем бесправные. Никто. Женщины - мусор. Я не могу…
- Мам, я знаю. Знаю. Мы это обсуждали уже миллион раз. - Я решила рискнуть. - Прости, что не надела темные очки. Прости, что он меня заметил.
Она смотрит на дорогу, подносит руку к поджатым губам, и мне кажется, что так она пытается сдержаться и не произнести какие-то слова, только вот какие - колкие или любящие - я не уверена. Она слегка морщит лоб, снова бросает на меня взгляд, проверяя, смотрю ли я назад, а я и смотрю. Сейчас ее лицо серьезно.
- Люси, мне очень жаль, что тебе приходится так жить…
Она вздрагивает и вскоре снова смотрит на дорогу. Я заметила, что с тех пор, как несколько месяцев назад у меня начались месячные, а лицо и тело все больше и больше меняются, она все чаще и чаще вздрагивает. Может, конечно, это игра моего воображения, но в последнее время у меня такое ощущение, что мой вид ранит ее, поэтому она смотрит на меня все реже и реже. Или все же мне это только кажется.
- Мам, ну, правда. Я все понимаю.
Потому что это правда, я действительно все понимаю. Мой отец – весьма влиятельный человек с многовековыми связями в королевской семье в какой-то другой стране (мама ни почем не скажет, в какой именно, потому что не хочет, чтобы я погуглила и обалдела). Она ни за что не назовет его фамилию, потому что, по ее словам, его фамилия позволит быстро вычислить и его страну, и весьма специфическую национальность. Он из тех краев, где, по ее словам, матери не имеют законного права забирать своих собственных детей. Однажды он уже пытался скрыться со мной, но у мамы был свой план и свои связи. Мне было два года, когда она выкрала меня, и мы побежали. И теперь в нашей жизни два новых имени и постоянно новые штаты. Мы всегда используем одни и те же удостоверения личности и вариации наших настоящих имен на этих удостоверениях, поскольку меня приходится переводить из школы в школу, и, честно говоря, по маминым словам, первые фальшивые документы получить было достаточно сложно.