Триллер «Гретчен»
Шеннон Кёрк


Забрезжил рассвет. Я на мгновение просыпаюсь и понимаю, что мы стоим на какой-то заправке. Снова засыпаю. Через какое-то время, уже окончательно проснувшись, перебираюсь на переднее сиденье.


На часах в машине – десять. Солнечным утром, в начале июня, мы выезжаем из Массачусетса и на границе нас приветствует огромный зелёный щит с надписью BIENVENUE и девизом Нью-Гемпшира: ЖИВИ СВОБОДНЫМ ИЛИ УМРИ. Это наш одиннадцатый по счёту штат.


«Живи свободным или умри, – размышляю про себя. – А свободны ли мы? Свободна ли я? Всё время в бегах. Всё время в страхе, что опять нужно будет всё бросать и опять бежать».


— Добро пожаловать, — помогает мне мама увидев, как я шевелю губами, беззвучно проговаривая слова. — Bienvenue по-французки значит «добро пожаловать».


— Мам, да вроде и так понятно, — отвечаю криво улыбнувшись.


Я не вредничаю. Наоборот, стараюсь показать, что соглашаюсь с ней, как будто ничего особенного не происходит, всё нормально: мы даже подтруниваем друг над другом, как это всегда бывает, когда у нас всё хорошо. Поворачиваюсь посмотреть, как там Аллен в переноске для кошек, а он балдеет от валерьянки: слишком много ему накапала, чтобы не перенервничал в машине.


Мама закатывает глаза:


— Ладно, не умничай.


Мы едем по бесконечной трассе и, поглядывая на дорогу, мама мне ласково улыбается. Если улыбается и подыгрывает, значит, по крайней мере сегодня утром, обвинений, что нам в очередной раз пришлось сорваться с места, не будет. Хоть сейчас не ругаемся. Я с облегчением вздыхаю и немного расслабляюсь. Но нужно следить за собой и ни в коем случае нельзя заговорить первой о том, что произошло, даже если очень хочется извиниться. Мои извинения, как всегда, приведут только к ругани. У неё правило: на место преступления никогда не возвращаться.


Дорога по обе стороны утопает в зелени молодых берёзок, высоченных сосен, могучих дубов и развесистых клёнов. Столько разных оттенков зелёного: от салатового до тёмного, почти чёрно-зелёного! За окнами коричневой «Вольво» мир такой жизнерадостный и яркий.


— Доченька, мы так живём... пока тебе не исполнится восемьнадцать. Мне нужно точно знать, что они не смогут тебя снова забрать. Чтобы ты жила в другой стране... не приведи господь. Семья твоего отца...они тебя ни за что не отпустят. Там такое отношение к женщинам... они совершенно бесправны. Вообще. Там их за людей не считают. Я просто не могу...


— Мам, я знаю. Правда. Ты мне это уже тысячу раз говорила.


Я решаюсь рискнуть:


— Извини, что забыла надеть солнезащитные очки. И заговорила с тем человеком.


Она не мигая смотрит на дорогу, поджимает губы и дотрагивается до них кончиками пальцев, стараясь, как мне кажется, промолчать, но что ей хочется сказать: любящее или ранящее, я точно не знаю. Потом хмурит брови и бросает на меня косой взгляд, проверяя смотрю я на неё или нет. Я смотрю.


— Люси, ты прости меня, — серьёзно говорит она.


Опять хмурясь, мама отворачивается и снова глядит вдаль. Я заметила, что уже несколько месяцев, с тех пор как у меня начались месячные и внешность стала меняться, она всё чаще хмурится. Может быть, конечно, я это и придумала, но у меня недавно появилось такое чувство, как будто ей иногда неприятно меня видеть и она всё реже на меня смотрит. Так мне, по крайней мере, кажется.


— Мама, не надо... Я всё понимаю.


Я и, правда, всё понимаю. Мой отец – важный человек в другой стране. Там испокон веков его семья знает королевскую семью (мама не говорит где именно, потому что не хочет, чтобы я потом искала по Интернету и переживала). Его фамилию она тоже скрывает, потому что по фамилии, если ей верить, сразу же будет понятно откуда он и какой национальности. Ещё, по её словам, у матерей в той стране нет никаких прав и они не могут оставить детей себе. Отец один раз уже забирал меня, но мама всё заранее спланировала — не у него одного были связи. Мне было два года, когда она тайком меня выкрала и сбежала. С тех пор наша жизнь – это уже второе новое имя и сплошные переезды. Мы всегда пользуемся одними и теми же удостоверениями личности и вариациями имён, которые там вписаны. Так мне легче переходить в новые школы. И, если честно, мама рассказывала, что достать фальшивые документы и в первый раз было очень даже не просто.