Триллер Шеннон Кёрк "Гретхен"

Светает. Я на мгновение приоткрываю глаза, вижу, что мы стоим на парковке возле трассы, и вновь проваливаюсь в сон. И лишь спустя несколько часов я просыпаюсь окончательно и перебираюсь на переднее пассажирское сиденье.

Стрелки часов в «вольво» показывают десять. Ясным утром в начале июня мы покидаем Массачусетс. Возле дороги возвышается плакат с приветствием «Bienvenue» и девизом «Живи свободным или умри». Вот и наш одиннадцатый штат – Нью-Гэмпшир.

Живи свободным или умри. Разве мы свободны? Разве я свободна? Наша жизнь – это бесконечное бегство. И бесконечное ожидание, что однажды все повторится.

- Добро пожаловать, - произносит мама, замечая, что я шевелю губами. – По-французски «bienvenue» – добро пожаловать.
- В общем-то, я догадалась, мам, - откликаюсь я с ухмылкой. Я вовсе не пытаюсь показать, какая я умная. Я хочу, чтобы она знала – я на ее стороне, я тоже считаю, что все в порядке, а значит, можно беззаботно подшучивать друг над другом, как в старые добрые времена. Я оборачиваюсь, чтобы проверить, как там Аллен. Я перекормила его котовником, чтобы в машине ему было полегче, так что теперь он разлегся в кошачьей перевозке, подмяв под себя остатки мяты.

В ответ мама закатывает глаза.
- Ишь ты, какая умная, - она смотрит на меня с задумчивой улыбкой, то и дело поглядывая на бесконечную прямую дорогу, убегающую вдаль. А раз уж она улыбается и поддразнивает меня, значит, не станет прямо с утра сыпать упреками, что наше очередное бегство целиком на моей совести. Я немного расслабляюсь, понимая, что ссоры удалось избежать. Но нужно быть осмотрительней, чтобы ни словом, ни извинением не затронуть эту тему вновь. Я знаю, что даже попытки оправдаться лишь разожгут скандал. Уж чему меня мама научила, так это никогда не возвращаться на место преступления.

А вдоль дороги, словно зеленые стены, высятся молодые березки, величественные сосны, густые дубы и раскидистые клены всех оттенков от лайма до густого темно-зеленого цвета. Там, за окнами коричневого «вольво», совсем другой мир, наполненный свежестью листвы, счастьем, лазоревым небом и самой жизнью.

- Детка, послушай… Так будет продолжаться только пока тебе нет восемнадцати, понимаешь? Я должна быть уверена, что они не смогут забрать тебя. Спрятать от меня в другой стране. Нет, ни за что! От семьи твоего отца не вырваться, женщины у них совершенно бесправны. Напрочь! Будто мы не люди – так, мусор. Я не могу позволить…
- Я знаю, мам, знаю. Мы миллион раз это обсуждали, - и я решаю, что такую возможность нельзя упускать. – Прости, что я не надела темные очки. Я не хотела привлечь того типа.

Она смотрит вдаль на дорогу и подносит руку к закушенным губам, словно пытается сдержать рвущиеся слова, не знаю только, язвительные или ласковые. Я вижу, как она морщит лоб, когда бросает на меня еще один быстрый взгляд, чтобы убедиться, что и я смотрю на нее. Я смотрю. Ее лицо становится серьезным.
- Люси, прости, я сама не в восторге от такой жизни, - ее лицо искажает гримаса, словно от боли, но она почти сразу отворачивается. В последние месяцы, с тех пор как у меня начались менструации, а фигура и лицо стали меняться все сильнее, я замечаю эту гримасу все чаще. Быть может, это лишь игра моего воображения, но порой я чувствую, что ее ранит то, как я выгляжу, поэтому она старается смотреть на меня как можно реже. Или же мне все это только кажется.

- Да ладно, мам, я понимаю, - и это действительно так, я все понимаю. Мой отец – влиятельнейший человек, в родстве с какой-то королевской семьей. Мама, правда, не рассказывает, о какой стране речь, не хочет, чтобы я стала искать в интернете и совсем потеряла голову. Не упоминает она и его фамилию, уж очень она говорящая, тогда я сразу догадаюсь, откуда он родом. Мама только говорит, что он из тех мест, где женщины лишены прав на своих детей. Однажды он уже пытался скрыться вместе со мной, но тогда мама знала, как поступить, и задействовала все свои связи. Мне едва исполнилось два года, когда ей удалось выкрасть меня и сбежать. И теперь мы живем под чужими именами и скитаемся из штата в штат. Лишь когда мне нужно без вопросов перевестись в другую школу, мы всегда используем одни и те же липовые документы и имена. Если честно, раздобыть даже эти бумажки было совсем непросто.