Утренняя заря. Я на мгновение открываю глаза и вижу, что мы стоим на какой-то парковке. Засыпаю снова. Через пару часов просыпаюсь уже окончательно и перелезаю на переднее сиденье.

На циферблате часов Вольво – 10 утра. Этим ясно-синим июньским утром мы оставляем позади границу Массачусетса, где нас встречает большая зелёная табличка с надписью «BIENVENUE» и девизом штата: «ЖИВИ СВОБОДНО ИЛИ УМРИ». Наш одиннадцатый по счёту штат – Нью-Хэмпшир.

Живи свободно или умри. Свободны ли мы? А я - свободна? Всё время в бегах, как сейчас. Вечно в нервном ожидании, когда всё это начнётся заново.

«Добро пожаловать, – сказала мама, заметив, что я беззвучно шевелю губами, - «BIENVENUE» – это «добро пожаловать» на французском».

«Ну, как бы, несложно догадаться, мам» - отвечаю я и натянуто улыбаюсь. Нет, я не выпендриваюсь. Я просто пытаюсь показать, что готова принять, что всё в порядке, ничего необычного не происходит и всё до такой степени нормально, что мы можем подкалывать друг друга, совсем как в счастливые времена. Я оборачиваюсь проверить Аллена: он разлегся в своей корзинке на кошачьей мяте, которой я его перекормила, спасая от дорожного стресса.

Мама закатывает глаза:

-Как скажешь, всезнайка.

Она рассеянно улыбается мне, погрузившись в мысли и бросая беглые взгляды на проносящееся впереди бесконечное шоссе. Раз она улыбается и отвечает на мои подколы, значит, не собирается припоминать мне, кто именно виноват в этом побеге, - по крайней мере, этим утром. Успокоившись, что мы пока не грызёмся, я расслабляю напряженные плечи. Но всё равно нужно действовать осмотрительно, нельзя поднимать тему первой, даже если хочу попросить прощения. Мои извинения лишь приведут к новой ссоре. «Никогда не возвращайся на место преступления», как учила мама.

Обе стороны дороги – в насыщенной зелени, в молодых берёзках, высоких соснах, кудрявых дубах и широких клёнах – здесь все плотные тона от ярко-лаймового до глубокого оттенка темного леса. Мир за пределами этого коричневого Вольво зелен, и счастлив, и синь, и полон.

- Малыш, это всё…так будет только до восемнадцати, понимаешь? Тогда я буду точно знать, что они тебя снова не заберут. В другую страну, далеко от меня…Боже, ни за что! Семья твоего отца, они никогда тебя не отпустят, да и то, как они относятся к женщинам…у них нет прав. Вообще никаких. Они – просто отбросы. Ну, не могу я…

- Мам, я знаю. Знаю. Мы уже миллион раз это проходили.

Я решаю рискнуть.

- Прости, что не надела солнечные очки. И что заговорила с тем человеком, тоже.

Она всматривается в дорогу, подносит ладонь к губам, а губы втягивает в себя, наверное, чтобы через них не прошли слова, – не уверена, язвительные или нежные. На лбу гармошкой появляются морщинки, когда она вновь поглядывает на меня боковым зрением, проверить, не ушла ли я в воспоминания. А я как раз там. У неё такое серьёзное лицо.

-Люси, мне жаль, что мы вот так живем.

Она морщится и вскоре снова смотрит на дорогу. Я заметила, что с тех пор как у меня начались месячные пару месяцев назад и моё тело и лицо стали меняться всё сильнее и сильнее, её всё больше и больше передёргивает. Может быть, это всё только в моей голове, но иногда я чувствую, что один вид меня причиняет ей боль, и поэтому она смотрит на меня всё реже. Или так только кажется.

-Мам, я понимаю, правда.

Потому что это так, и я действительно всё понимаю. Мой отец – влиятельный человек, несколькими поколениями связанный с королевской семьей в какой-то другой стране (мама не рассказывает, в какой именно: не хочет, чтобы я гуглила и изводила себя). Она не называет и его фамилию, потому что по ней, как она говорит, можно легко определить его страну и довольно специфическую национальность. Мама говорит, там у матерей нет никаких законных прав на то, чтобы вернуть ребенка. Он уже пытался скрыться, прихватив с собой меня, но у мамы тоже был свой план и свои необходимые связи. Поэтому, когда мне было два года, она выкрала меня у отца и мы сбежали. И вот, сейчас – эта жизнь, с двумя новыми именами и периодически меняющимися штатами. Мы всегда пользуемся одними и теми же паспортами и лишь немого варьируем полные имена, чтобы у меня получалось без проблем переходить из одной школы в другую, и по правде говоря, первые фальшивые паспорта маме было довольно непросто достать.